Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Это правда, — кивает Терренс. — И я поначалу не понимал, почему так происходило. Раньше они прекрасно ладили и были хорошими друзьями. А тут между ними будто черная кошка пробежала… Я лишь недавно узнал, почему они поссорились.

— Тогда я и предположить не мог, что эти эмоции были следствием его депрессии. Ведь обычно Питер – спокойный и скромный парень, который никогда не проявлял агрессию и всегда был довольно мягким.

— Да, такое бывает, — задумчиво отвечает Льюис. — При депрессии люди часто срываются на ком-нибудь. Даже если это кто-то близкий. Спокойный уравновешенный человек легко становится неуправляемым.

— Мне правда очень жаль, что я поступил с ним так некрасиво. И понимаю , что его реакция была вполне нормальной. Ибо я очень долго доставал Питера с тем, что оказалось его больной мозолью.

— Если это так, то я не мог отрицать вашу вину. Неужели вы сами не видели, что этому парню неприятно говорить об этом? Вам нравилось издеваться над ним?

— Клянусь, мистер Тодд, я совсем не хотел как-то оскорбить Питера и причинять ему боль, — с жалостью во взгляде оправдывается Даниэль. — У меня никогда не было никакого злого умысла. Наоборот – я хотел немного пошутить. Раньше же он нормально реагировал на эти вещи и психанул лишь в день нашего конфликта.

— Ну теперь вы видите, к чему привели ваши шутки.

— Я понимаю. — Даниэль на пару секунд опускает взгляд вниз. — Знаю, что так или иначе виноват в том, что произошло с Питером. Даже если он сказал, что ни в чем меня не винит.

— Ну хотя бы радует, что вы это понимайте. Но тогда зачем нужно было отвечать агрессией на агрессию? Вы понимали , что были неправы, но все равно набросились на мистера Роуза.

— Думаю, все дело в характере. Хоть я не очень вспыльчивый и не взрываюсь после одного обидного слова, все-таки меня можно вывести из себя. Ну и Питеру это удалось, когда он начал оскорблять и унижать меня и набросился с кулаками.

— Хм… — Льюис на пару секунд замолкает, слегка нахмурившись. — Значит, если бы Питер не ударил вас, вы бы смогли сдержать себя и не стали раздувать конфликт?

— Думаю, что да, — пожимает плечами Даниэль. — И вы не думайте, что мне это нравилось. Я вообще не люблю с кем-то ругаться.

— Скажите, а в последнее время вы не испытывали стресс? Усталость? Может, у вас были какие-то проблем, которые заставляли вас сильно нервничать?

— Я бы не сказал, что это проблема, но… Было кое-что, от чего устали мы все. Я, Питер и Терренс.

— Да, в конце августа мы закончили давать концерты по всей стране, — спокойно подтверждает Терренс. — Тогда мы действительно сильно устали, хотя и получили огромное удовольствие.

— Ну что ж… — слегка хмурится Льюис. — Вполне объяснимо… Полагаю, что конфликт спровоцировала также и усталость. Вы видели друг друга каждый день и могли хотеть побыть врозь.

— Да, мы жили вместе все время, что мы были в турне. Отыграем один концерт – садимся в автобус и едем в другой город. Хотя общество друг друга нас никогда не тяготило. Мы с удовольствием проводили время вместе. Только лишь в последние несколько дней до окончания турне Питер был каким-то отстраненным и практически ни с кем не разговаривал.

— А раньше мистер Роуз и мистер Перкинс ссорились?

— Нет, никогда! Ребята разругались лишь тогда, когда Роуз вышел из себя.

— И когда они оказывались в одном помещении с ним, то не могли спокойно работать? Они находили причину поругаться?

— Из-за этого у нас постоянно срывалась работа, и все наши попытки собраться вместе и поработать в студии над песнями, заканчивались уходом, по крайней мере, одного из них. Правда, до драки в моем присутствии дело дошло лишь в самом последнем их конфликте.

— Понятно… Ну… С претензиями Питера мне все более-менее понятно. Но какие претензии были у вас, мистер Перкинс?

— Хотя бы то, что он стал совсем безответственным, — пожимает плечами Даниэль. — Питер наотрез отказывался работать и постоянно просил перенести все на завтра. Немного остыв, я был готов закрыть глаза на оскорбления и атаки с кулаками. Но он опять дал повод обозлиться на него, когда перестал проявлять какое-либо участие в работе группы. Мне казалось, что после тура Питер заболел чем-то вроде звездной болезни и считал, что ему все обязаны, а слава сама придет к нему в руки.

— Кроме того, Питер часто приходил в студию в ужасном состоянии, — добавляет Терренс. — Страдал похмельем после того, как до этого выпивал где-нибудь в баре или клубе.

— Выпивал? — удивляется Льюис.

— Да, и мы считаем, что Роуз выпивал прилично. Не ограничивался одним стаканом. Питер явно напивался в стельку.

— Вот оно что…

— Еще и наш менеджер сильно давил, — признается Даниэль. — Не стеснялся оскорблять и унижать всех троих… Он считал, что мы ничего не делаем и не хотим работать, полагая, что все сделают за нас.

— Хотя мы с Даниэлем были готовы работать, как проклятые, — добавляет Терренс. — Ибо прекрасно понимали, что чтобы чего-то добиться, надо очень многого работать. Все дело было именно в Питере. В его нежелании работать. Из-за него работа стояла на месте.

— Понятно… — Льюис, продолжая хмурится, начинает поглаживать свой подбородок. — Мистер Перкинс, а когда именно вы начали чувствовать себя виноватым перед Питером?

— Ну… — задумчиво произносит Даниэль. — Если честно, когда я не видел его, то немного успокаивался и уже не был таким агрессивным, хотя продолжал злиться на этого человека. Однако когда мне, Питеру и Терренсу пришлось встретиться с нашим менеджером, и я увидел, до чего себя довел этот парень, мои обиды сразу куда-то улетучились, а руки опустились. Он был в настолько ужасном состоянии, что мне стало жалко его. У меня пропало все желание кричать на него и обвинять в том, что он рушит нашу группу. Тогда