Пандора - Дария Эссес

сбоку раздался взрыв смеха, я резко повернул голову и чуть ли не зарычал, как голодный волк. Стая девушек затихла и опустила взгляды в землю, и среди них я заметил Стеллу. Как знал, что она стерва.

– Мне нужно было забрать вещи, – тихо ответил Эзра.

– Почему ты не позвонил мне, чтобы я помог тебе с лестницей?

Он сжал челюсти, и на них проступили желваки.

– Я думал, что справлюсь. – Обратив взгляд ко мне, Эзра усмехнулся. Я увидел его затуманенные белесые глаза. – Ты сейчас щуришься и хочешь убить меня, да?

Он моргнул. Затем еще раз. И еще раз.

Но ничего не увидел.

– Нет, – пробормотал я, мигом растеряв всю агрессию. – Не тебя.

Хочу убить тех, кто сделал это с тобой.

– Не бери на себя так много ответственности, Бишоп, – выдохнул Эзра, пока мы подходили к Малакаю и Татум. – Подумаешь, прокатился бы по лестнице носом вперед. Я бы посмотрел на твое недовольное лицо, но теперь могу делать это только во снах. Эротические, кстати, тоже присутствуют.

Он скривился в улыбке, однако в его поджатых губах я различил жгучую ненависть.

К самому себе.

Ненависть – вот что нас объединяло. К миру, людям, нашим жизням. Мы вчетвером нашли утешение друг в друге, когда темнота вокруг была в секунде от того, чтобы навечно затянуть нас на самое дно. Туда, откуда нет выхода.

Я бы не задумываясь отдал всё, что у меня есть, лишь бы вернуть зрение Эзре, выжечь тоску из глаз Малакая, уберечь Татум от ужасов, с которыми она ежедневно сталкивалась в трейлерном парке.

Но так просто в нашем мире ничего не решалось.

– Солнце так слепило, что не заметил ступеньку? – усмехнулась Татум.

Отступив от меня, Эзра схватил ее за шею и взъерошил волосы.

– Слава богу, я тебя не вижу. Такое зрелище моя психика бы точно не выдержала. Ты всё еще носишь брекеты и улыбаешься тремя зубами?

Она пихнула его под ребра и рявкнула:

– Ты как с девушками разговариваешь?

Наблюдая за ними, я почувствовал, как меня тянут за рукав куртки. Повернувшись, увидел серьезный взгляд Малакая. Он кивнул на наши мотоциклы, и мы отошли к ним, пока Эзра и Татум продолжали выносить друг другу мозги.

– Что случилось? – спросил я, привалившись к байку.

– Нужно поговорить.

– По поводу?

– По поводу девушки, которую ты похитил, а сейчас заявляешь на нее свои права.

Я не выдал ни единой эмоции, хотя после его слов мне захотелось что-нибудь разбить. Желательно его лицо, потому что мне не нравился тот факт, что он вообще говорит о Дарси.

Дарси, которую пару дней назад я отшлепал так, что мои ладони до сих пор пульсировали. Образ ее, распластавшейся на моих коленях, навечно был выжжен в сознании, а ту фотографию только за сегодня я пересмотрел как минимум двадцать семь раз.

– Она может нам помочь, – ответил я, сложив руки на груди.

– Не защищайся от меня, Би.

– Я не защищаюсь.

– Упрямый придурок… – пробормотал он, чем вызвал у меня ухмылку. – Как Дарси нам поможет?

Теперь я точно захотел его ударить, потому что мне не нравилось, как он произносит ее имя.

– Ты знаешь, кто ее отец, Мал. Мы можем подобраться через нее к Ричарду и узнать, где находится их штаб-квартира. Если мы пойдем с войной на весь город, от нас не останется и следа, – озвучил я то, что давно нас всех тревожило. – Ты… Ты не вспомнил, где вы находились?

Он медленно покачал головой.

Его глаза потускнели, и мне захотелось сжечь весь гребаный мир, чтобы они снова обрели насыщенный голубой цвет. Даже в детстве я завидовал этому – да и вообще всему, что было связано с моим братом, хотя завидовать, как оказалось, абсолютно нечему.

Я до сих пор ненавидел себя за это. За то, как поступал с ним.

– Там не было света. Сотни коридоров и камер. Постоянные крики. Больше ничего, – монотонно ответил он, устремив взгляд вдаль. Затем привычным движением закрутил колечко в нижней губе, как делал всегда, когда волновался. – Эти катакомбы могут находиться где угодно. Вход можно искать хоть до конца жизни, учитывая, как хорошо они скрываются.

– Поэтому нам и нужна Дарси, – настойчиво повторил я. – Даже если она не знает о Круге, мы можем надавить через нее на Ричарда. Ты видел, что он сделает всё ради своей любимой дочери. Я могу втереться к ней в доверие, а дальше дело за малым.

Малакай повернул ко мне голову, и его взгляд, пересекшийся с моим, вновь стал прежним. Ощущение, будто с моих плеч спал тяжкий груз.

Я ненавидел чувствовать, но порой чувствовал слишком много.

– Доверься мне. Я больше тебя не подведу.

– Ты никогда не подводил меня, Би. Но ты рискуешь, впуская Дарси на нашу сторону. Что, если в следующий раз она увидит нас вместе? Что, если проедет сейчас перед академией и увидит эту картину? Она и Татум с Эзрой узнает, понимаешь? Легко сложить два и два. Однажды всё тайное станем явным, и ты должен быть готов к этому.

– Когда это произойдет, город уже будет гореть в огне.

Я жаждал этого всем, что осталось от моего сердца. Просыпался по утрам и видел, как директора, предприниматели и советники захлебываются в своих же грехах, как провинившиеся на пятом круге ада в реке Стикс.

И даже если для достижения цели мне придется воспользоваться девчонкой, которая однажды уже оказала мне услугу, я без колебаний пойду на это. Ведь такие, как она, все одинаковые. Поверхностные, меркантильные, лицемерные. Чего стоят только ее язвительные слова, которыми она плевалась в меня в клубе.

Я потер кулаком грудь.

И чего стоит ее небесно-голубой взгляд.

Иссиня-черные волосы.

Персиковые губы...

– Я просто хочу, чтобы ты смотрел правде в глаза, – покачав головой, тяжело выдохнул Малакай.

– И давно ты стал праведником?

Этот разговор начинал мне досаждать.

– Ты знаешь, кто я, лучше остального мира. Мне плевать на твою девчонку, но будь осторожен, Би. Она сама может свести нас в могилу. Меня, Эзру, Татум – всех нас. Одно неправильное движение, и то, ради чего мы живем последний год, пойдет прахом.

Оттолкнувшись от мотоцикла, я подошел к Малакаю и встал напротив него.

– Ты доверяешь мне?

– Больше, чем себе, – сразу же ответил он, даже не задумываясь.

– Тогда перестань ебать мне мозги.

Я задохнулся от боли, когда его тяжелый кулак пришелся мне прямо под ребра. Из меня вырвался тихий смех. Его удар всегда был хорош. Спасибо учителю – то есть мне.