Рыжик для буйного - Елена Смелина

Киваю ему. На Рустама взглянуть не решаюсь. Боюсь, утонуть в его темных глазах. Сердце болезненно сжимается в предчувствии разлуки. Когда это случилось со мной? Когда он зажег внутри меня чувства, заполз в сердце коварной змеей?

– Пойдем, – произносит Виктор спокойно и протягивает мне руку.

Мы направляемся к машине, что он предусмотрительно припарковал у самых ворот. Меня пошатывает. Мужчина поддерживает меня за локоть.

Взгляд Рустама обжигает спину. Впивается между лопаток острой иглой.

– Подожди, – произношу я сдавленно, когда мы уже стоим у машины.

Дрожащими руками тянусь к ожерелью на шее.

– Это надо вернуть.

Пытаюсь расстегнуть застежку, но пальцы не слушаются. Я нервно дергаю платье, рассчитывая повернуть ожерелье вперед. Мне помогает Виктор. Не касаясь кожи, аккуратно снимает ожерелье. Я стягиваю с пальца, ставшее уже привычным, кольцо. Последний раз любуюсь его идеальными гранями. Без него сразу становится холодно и одиноко. Не позволяю себе расклеиться. Отдаю украшения Виктору. Обнимаю себя руками за плечи и смотрю, как мужчина медленно приближается к Рустаму.

Тот даже не смотрит на Виктора. Не отрывает от меня тяжелого взгляда. В нем столько боли и ярости, что мне становится трудно дышать. Хочу поскорее уехать из этого дома. Покинуть навсегда.

Внимание Рустама отвлекает суета около ворот. Слышу знакомый скрежет отъезжающей в сторону створки. Поворачиваю голову, посмотреть, кто из гостей так сильно припозднился.

Дальше все происходит как в замедленном кино. В открывшемся проеме мелькают машины. Перекрывая въезд дорогой иномарке, напротив ворот останавливается тонированный внедорожник. Охрана что-то кричит. Створка дергается в обратную сторону, но не успевает. Опускается переднее стекло и прямо на меня смотрит черное дуло автомата, а за ним улыбающаяся рожа Ильдара.

Не понимаю, кто начинает стрелять первым. Охрана или он. Рассекая воздух и опаляя лицо, рядом свистят пули, а в следующее мгновение я падаю на землю, придавленная огромным телом.

Сдавленно вскрикиваю и замираю, втянув носом знакомый мужской аромат.

– Рустам, – шепчу я хрипло, пробуя снять с себя мужчину, что придавил мне грудную клетку тяжестью своего тела.

Он сдавленно стонет, пытаясь скатиться с меня в сторону. Слышу выстрелы, но теперь они доносятся издалека.

– Рустам, ты ранен? – кричит Виктор где-то рядом.

Мужчина, наконец, скатывается с меня, позволяя глотнуть холодный воздух. Ударяюсь головой о дно машины и сажусь на корточки. С ужасом смотрю на свои руки. С них капает кровь. Осматриваю собственное тело. Не моя. Рустама?

– Вызывайте скорую. Скорее, – кричит Виктор не своим голосом.

Подползаю к лежащему на траве мужчине. Белая рубашка в крови. Темные волосы прилипли ко лбу.

– Рустам, – шепчу я, захлебываясь слезами.

Он поднимает на меня глаза и скалится. Его улыбка разрывает мне сердце. Слезы ручьями текут по щекам, в горле застревает ком.

Вокруг нас суетятся люди, что-то говорят. Кто-то отдает приказы, женщины испуганно вскрикивают. Я никого не замечаю.

В голове бьется удушающая мысль: Рустам закрыл меня собой и теперь умирает по моей вине.

– Только живи, пожалуйста, живи – шепчу я, хватая его за руку.

– Катя, пожалуйста, отойди, – обнимая меня за плечи, просит Виктор. – Приехали врачи.

Я упираюсь, и Виктор насильно оттаскивает меня в сторону.

– Мне надо к нему, – всхлипываю я без устали.

– Ты ему сейчас ничем не поможешь. Пожалуйста, успокойся. На тебя больно смотреть, – уговаривает меня мужчина.

Наблюдаю, как Рустама грузят в машину скорой помощи. Бросаюсь вперед.

– Пустите меня. Я поеду с ним, – требую у врача.

– А вы больному кем будете? – спрашивает он устало.

– Невеста, – произношу уверенно. – Это была наша помолвка.

Виктор незаметно кладет мне в руку кольцо, и я натягиваю его на палец.

Доктор недовольно морщится, явно планируя мне отказать, но вмешивается дядя Нияз. Перед мужчиной все присутствующие мгновенно вытягиваются по стойке смирно. Даже врачи.

– Пусть едет, – резко произносит он, и мне подают руку, помогая забраться в машину.

Виктор коротко кивает, провожая понимающим взглядом. Двери захлопываются. Мне протягивают белый халат и просят сесть на кресло рядом с потерявшим сознание, бледным как полотно Рустамом.

Глава 37

Ненавижу белый. В комнате, где я сижу все бесконечно белое, даже пластиковые стулья. Извращенная форма пытки – заставлять человека ждать приговор в месте, лишенном цвета. Вскакиваю, прохожусь трижды поперек и один раз по диагонали. Снова сажусь. Это какой-то дикий ритуал, но он позволяет мне не сойти с ума.

Операция длится уже второй час, и я не нахожу себе места.

Рустам не может умереть. Не имеет права. У меня и так слишком мало дорогих мне людей. Его я не потеряю.

Вскакиваю, чтобы еще раз пройти по схеме, но меня отвлекает медсестра.

– Екатерина Егоровна, вас просит подойти врач, – произносит она безучастно. Стараюсь заглянуть ей в глаза, боясь увидеть там печальную правду.

– Операция закончилась? Он жив? – лепечу несмело.

– Все расскажет врач, – отрезает она строго.

– Вам что трудно ответить? – срываюсь я грубо.

Девушка испуганно хлопает ресницами и пятится. У меня что, такой устрашающий вид?!

– Я правда ничего не знаю. Меня попросили вас позвать и все, – лопочет она виновато.

– Простите, я очень нервничаю, – извиняюсь сквозь зубы и послушно бреду за ней.

Врач ждет нас у сестринского поста, рассказывая девушкам что-то, отчего они заливисто хихикают. Встречается со мной взглядом и замолкает.

– Здравствуйте. Я лечащий врач Рустама Фархадовича, – представляется он серьезно.

Сдержанно киваю.

– Он пришел в себя и требует, чтобы привели вас.

Ухмыляюсь. Рустам только оклемался, но уже отдает приказы. Хороший признак.

Мне выдают белый халат и ведут по длинному коридору.

– Операция прошла успешно. Пуля не задела жизненно важные органы. Рустам Фархадович потерял много крови, так что какое-то время придется поберечься, но в остальном он быстро встанет на ноги. От себя мы сделаем все возможное, – объясняет ситуацию врач. – Мы предложили ему снотворное, но он наотрез отказался, захотел сначала увидеть вас.

От этих