Психо-Стая - Ленор Роузвуд

Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы взглянуть на него, позволяя члену выскользнуть изо рта.

— Кончишь для меня, док?

Его глаза распахиваются, впиваясь в мои с отчаянной яростью. Вид его таким — раскрасневшимся, растрёпанным, полностью сломанным — заставляет мой член болезненно пульсировать.

— Пожалуйста, — только и успевает он, прежде чем я снова заглатываю его.

Он выгибается от стены, пока я работаю, одной рукой всё ещё удерживая его за бедро, другой спускаясь ниже, чтобы обхватить яйца. Бёдра дрожат сильнее, мышцы стягиваются в узел — он на самом краю.

Я чувствую, как он всё ещё пытается удержать хоть крупицу контроля. Но мне нужно, чтобы он развалился полностью. Хочу услышать, как он ломается.

Я отстраняюсь так, что на языке остаётся только головка, а затем снова беру глубоко одним плавным движением. Его пальцы болезненно скручиваются у меня в волосах, когда я задаю жёсткий ритм, чередуя быстрые неглубокие движения с полным погружением до горла.

— Блядь, блядь, блядь, — бормочет он, голос срывается. — Я сейчас… я не могу…

Я усиливаюсь — быстрее, жёстче. Он толкается вперёд, и я позволяю ему трахать мой рот, принимая всё. Отчаянные звуки вырываются у него громче, эхом отражаясь от стен пещеры, несмотря на попытки сдержаться.

— Тише, — пытаюсь прорычать я вокруг его члена, но он вдавливает его глубже, затыкая меня.

Я чувствую, как узел Чумы начинает наливаться у моих губ — горячий, настойчивый. Блядь. Ну конечно, у этого самодовольного ублюдка ещё и огромный узел под стать его эго. Челюсть уже ноет, но мне мало. Хочу сломать его до конца.

Его пальцы сжимаются у меня в волосах, член пульсирует у меня на языке. Первые горячие струи спермы заливают рот, но я продолжаю сосать, проводя его через оргазм. Он пытается отстраниться, когда узел начинает упираться мне в губы и зубы — наверное, боится застрять. Я вонзаю пальцы ему в бёдра, удерживая на месте. Его руки дёргаются у меня в волосах — между желанием оттолкнуть и притянуть ближе.

— П-подожди, — выдыхает он, его голос сорван и разбит. — Я сейчас…

В ответ я заглатываю его глубже, работая горлом. Его узел пульсирует у моих губ, становясь больше с каждым ударом сердца. Растяжение обжигает, но я этого хочу. Мне это нужно.

— Блядь, — шипит он сквозь стиснутые зубы. — Блядь. Это слишком…

Я втягиваю щеки и принимаю его до самого конца, заставляя челюсть раскрыться шире. Его узел проскальзывает за мои губы, сковывая нас вместе; его ствол и головка заполнили мое горло. Звук, который он издает, — чисто звериный, в нем нет ничего осознанного или контролируемого. Его ноги дрожат так сильно, что мне приходится вцепиться в его бедра, чтобы он не упал.

Мой собственный член болезненно пульсирует в штанах. Я трусь о пустоту, отчаянно нуждаясь в касании. Звуки, которые он издает, будут преследовать меня в ебаных снах. Никогда не думал, что эти четкие, выверенные интонации сорвутся на отчаянные всхлипы и стоны. Его бедра дергаются беспорядочно, пока я высасываю его досуха; от гиперчувствительности он корчится, прижатый к холодной каменной стене.

Его член и узел пульсируют, когда он изливается с резким рыком, заполняя мой рот. Я жадно глотаю, работая горлом, выцеживая из него каждую каплю. Его узел бьется о мой язык, растягивая челюсть до предела. В уголках глаз от напряжения выступают слезы. Но оно того стоит.

Его пальцы перебирают мои волосы, теперь мягче, ногти скребут по коже головы. Почти нежно. Этот жест застает меня врасплох.

— Посмотри на меня, — требует он хриплым голосом.

Я вскидываю взгляд, встречаясь с ним глазами, хотя мой рот забит его членом. Его бледно-голубые глаза потемнели от голода, зрачки расширены во весь глаз.

— Хороший мальчик, — шепчет он, поглаживая большими пальцами мои щеки. — Так стараешься для меня.

От похвалы мой член пульсирует почти болезненно. Его узел бьется о мой язык, полностью заполняя рот. Я едва могу дышать, но мне плевать. Растяжение в челюсти граничит с агонией, но даже от этого я только сильнее возбуждаюсь.

Я мычу, не выпуская его, беспомощно толкаясь бедрами в пустоту. Мой член рвется наружу, истекая смазкой и отчаянно нуждаясь во внимании. Но я держу руки на его бедрах, поддерживая его, пока узел продолжает пульсировать.

Его большой палец обводит мои растянутые губы там, где они плотно обхватили его ствол. Прикосновение легкое, как перышко, но от него по позвоночнику пробегает электрический разряд.

— Посмотри, как хорошо ты его принимаешь, — выдыхает он, и в его обычно отстраненном голосе проскальзывает что-то похожее на благоговение. — Кто же знал, что ты можешь быть таким… послушным?

Мне следовало бы укусить его за это. Напомнить ему, с кем именно он имеет дело. Но всё, что я могу, — это промычать, когда через меня проходит очередная волна этого… что бы это ни было, черт возьми. Какого хера со мной происходит?

Его узел снова пульсирует, выталкивая очередную струю семени мне в горло. Я жадно сглатываю, продолжая работать горлом, хотя от того количества спермы, что он в меня вкачал, желудок уже начинает сводить. Звук, который он издает — что-то среднее между рыком и стоном — бьет прямо в мой ноющий член.

— Такой жадный, — тяжело дышит он, его привычная безупречная дикция плывет. — Так жаждешь угодить.

Мое лицо горит, но бедра непроизвольно дергаются. Его слова не должны так на меня действовать. Ничто из этого не должно. Но вот я здесь, на коленях, с его узлом во рту, и мой член стоит так твердо, как никогда в жизни.

Его пальцы сжимаются в моих волосах, когда его сотрясает очередной отголосок оргазма.

— Блядь… твой рот такой горячий…

Я мычу и рычу, не выпуская его, заставляя ахнуть. Его узел пульсирует в ответ, и у меня всё внутри переворачивается, но я не хочу, чтобы это заканчивалось.

— Ласкай себя, — приказывает он, его голос слегка срывается. — Дай мне увидеть, как ты кончаешь только от этого. Только от того, что принял мой узел, как хороший мальчик.

У меня вырывается сдавленный звук. Руки дрожат, пока я вожусь с ремнем и стягиваю штаны, наконец освобождая свой ноющий член. От одного прикосновения к самому себе я чуть не кончаю.

— Медленно, — командует он. — Растяни удовольствие.

Я стону, но повинуюсь, поглаживая себя мучительно медленно. Его узел одобряюще бьется о мой язык.

— Хороший мальчик, — выдыхает он. — Вот так.

Всё мое тело содрогается от его похвалы. Предэякулят мерно капает с моего члена, пока я продолжаю движение,