Психо-Стая - Ленор Роузвуд

Я близко — так, блядь, близко — но я жду. Мне нужно его разрешение. Нужно, чтобы он сказал мне…

— Ты близко, — шепчет он, сжимая мои волосы. Это не вопрос. Ему всегда нужно звучать так ебано официально, даже когда его узел зажат у меня во рту. — Я вижу это по твоему дыханию. По тому, как расширены твои зрачки. По смазке, что течет из твоего…

Я рычу, не выпуская его, и слегка прикусываю, заставляя его слова оборваться на удушливом вздохе. Моя рука движется на члене быстрее, предэякулят капает на пол пещеры.

Но я не кончаю. Еще нет. Не раньше, чем он мне прикажет. Какого хера он со мной сделал?

— Посмотри на меня, — командует он грубым голосом. Его пальцы впиваются в мои волосы, заставляя меня закинуть голову назад настолько, насколько это возможно с его членом в моем горле. — Я хочу видеть твое лицо, когда ты кончишь.

Я заставляю себя поднять глаза и встретиться с ним взглядом, издавая низкое, раздраженное рычание. Его бледно-голубые глаза потемнели от голода, его бесстрастная холодная маска разлетелась вдребезги. Его обычно идеальная прическа превратилась в ебаный хаос. От этого зрелища мой член пульсирует. Это сделал я. Я сломал этот железный контроль.

— Хороший мальчик, — выдыхает он, и эта похвала бьет по мне, как наркотик. — А теперь кончай для меня. Покажи мне, как сильно тебе нравится принимать мой узел.

Эти слова становятся последней каплей. Перед глазами всё белеет, когда оргазм прошивает меня насквозь; член дергается в моей руке. Сперма брызжет на пол пещеры, пока я продолжаю остервенело ласкать себя; приглушенные стоны вибрируют вокруг его узла.

Его пальцы впиваются в мою кожу головы.

— Вот так, — мурлычет он. — Отдай мне всё.

Я содрогаюсь в отголосках оргазма, всё моё тело дрожит. Его узел продолжает пульсировать у меня на языке, заливая рот и горло новой порцией семени, пока мне не начинает казаться, что меня сейчас вывернет или я просто, блядь, отключусь. А может, и то, и другое сразу. Но я глотаю всё до капли, работая горлом, хотя тело уже орет от протеста.

Челюсть ноет просто немилосердно, пока узел Чумы бьется о мой язык, наполняя рот очередным горячим приливом. Я пытаюсь проглотить всё, но его слишком, сука, много. Струйки вытекают из моих растянутых губ, стекая по подбородку. Мое горло судорожно работает, мышцы сжимаются, пока я пытаюсь не задохнуться.

Его пальцы перебирают мои волосы, теперь уже мягче. Почти нежно. Контраст с его обычной отстраненностью заставляет мой выжатый член снова дернуться.

— Так хорошо, — бормочет он, его голос сорван и разбит. В нем нет и следа его привычных четких интонаций. — Так хорошо его принимаешь.

Я рычу, не выпуская его узел, звук получается приглушенным и отчаянным. Челюсть будто в огне, она растянута шире, чем я считал возможным. Эта жгучая боль посылает через меня искры сомнительного удовольствия, о котором я не хочу, блядь, даже задумываться.

Его бедра непроизвольно дергаются, вбивая член еще глубже. У меня срабатывает рвотный рефлекс, но я заставляю себя расслабить горло. Его узел пульсирует в ответ, вкачивая очередную порцию спермы.

— Блядь, — шипит он сквозь стиснутые зубы. — Блядь. То, как ты… то, как твое горло…

Впервые этот самодовольный ублюдок, кажется, не находит слов. Я мычу, не выпуская его, чувствуя торжество от того, что довел его до нечленораздельных проклятий.

Его бедра дрожат под моими руками, когда его накрывает очередная волна. Узел растягивает мою челюсть до невозможного предела, из глаз непроизвольно текут слезы. Но я не отстраняюсь. Не могу. Мы скованы вместе, пока его узел не спадет. Эта мысль вызывает во мне неожиданный трепет.

— Не двигайся, — приказывает он, но голос его дрожит. — Дай мне…

Он осторожно покачивает бедрами, пробуя почву. От этого движения его член шевелится в моем горле, а узел тянет мои растянутые губы. Я беспомощно стону, мои руки крепче сжимают его бедра.

— Хороший мальчик, — выдыхает он. — Такой идеальный. Такой…

Его слова обрываются на сдавленном стоне, когда узел снова пульсирует. Я рефлекторно сглатываю, обхватывая его горлом. Моя челюсть просто орет от боли, но я игнорирую это, сосредоточившись на тех надломленных звуках, что я из него вытягиваю.

Время теряет всякий смысл, пока мы остаемся сцепленными; его узел медленно выкачивает порцию за порцией мне в глотку. Весь мой мир сузился до боли в челюсти, до его горячего семени, заполняющего мой рот, и вкуса его плоти на моем языке.

Его пальцы продолжают гладить меня по волосам — странно успокаивающий жест. Будто он хвалит меня. Награждает. Эта мысль должна бы меня бесить. Вместо этого мой член снова начинает подавать признаки жизни. Какого хера со мной не так?

Наконец, спустя целую вечность, его узел начинает опадать. Он шипит сквозь зубы, когда тот уменьшается настолько, что выскальзывает из моего истерзанного рта. Следом выходит и член, оставляя после себя странное чувство пустоты.

Я откидываюсь на стену пещеры, разминая ноющую челюсть. Сперма и слюна стекают по моему подбородку. Мне должно быть противно. Вместо этого я чувствую… Блядь. Я не знаю, что я чувствую.

Чума сползает по стене, пока не оказывается сидящим прямо передо мной, его грудь всё еще тяжело вздымается. Впервые он выглядит таким же разбитым, как и я. Его обычно идеальная прическа в беспорядке, кожа раскраснелась и покрыта синяками от моих зубов.

— Что ж, — говорит он наконец охрипшим голосом. — Это было… познавательно.

— Завали ебало, — хриплю я. — Пока я не съездил тебе по твоей смазливой морде.

Его губы кривятся в этой бесячей полуухмылке.

— Так ты считаешь мою морду смазливой?

Я кидаюсь на него, но ноги слишком дрожат, чтобы устоять — такое чувство, будто я только что всосал целую канистру сливок. Он ловит меня раньше, чем я влетаю лицом в пол, и придерживает своими руками хирурга. Этот контакт посылает новые разряды через мое сверхчувствительное тело.

— Осторожнее, — шепчет он. — У тебя будет нарушена координация еще несколько минут после оргазма.

— Я так тебя ненавижу, сука.

— Знаю.

Его рука обхватывает мой член, и я выгибаюсь навстречу его хватке со сдавленным стоном. Блядь. После того как я так жестко кончил, его прикосновение — это уже почти чересчур. Моя голова падает на камни, пока он ласкает меня, мрачно усмехаясь мне прямо в ухо.

— Моя очередь.

Глава 10