Усни со мной - Алина Элис

Я медлю с ответом, и Арт решает, что я недостаточно убеждён:

— Чем сильнее ты к ней привязан, тем больше это может вызвать проблем в будущем. Она может просечь, что нужна нам, и начать диктовать условия. Конкуренты могут просечь, что через неё можно вывести тебя из игры. Да элементарно, она поскользнётся и сломает руку, и тогда что? — он потирает челюсть. — Я имею в виду, к её терапии привязан, — поправляется Арт, заметив, как поползла вверх моя бровь.

Я хмурюсь. Конечно, я к ней не привязан. Но с ходом его мыслей я согласен.

— Да, хороший вариант с дополнительными терапевтами.

— Отлично, — в голосе Арта читается облегчение. — Я уж думал, снова тебя мои идеи не устроят.

Это прямой упрёк — я действительно отклоняю многие предложения Арта. Они идут вразрез с моим видением. Например, расширение крышевания — по моему мнению, это отмирающий сегмент.

— Тогда я даю Юре отмашку, чтобы нашёл телесных терапевток, — продолжает Арт уже деловым тоном.

— Не надо Юре. Пусть Тайсон ищет.

Блондин демонстративно кривит губы — он всячески подчёркивал, что нам не нужен второй безопасник и от этого будут только проблемы. С Тайсоном у него пока сложилось не очень: в первый же день тот, ещё не зная кто перед ним, нахамил Арту, назвав его сопляком.

После этого у них с Артом демонстративная непереносимость друг друга, и если Тайсон по своему положению обязан мириться и с распоряжениями второго по важности человека в структуре, то Арт, не стесняясь, подчёркивает каждый косяк Тайсона. К слову, косяков за последним — минимум, и те только по незнанию наших порядков. И это ещё сильнее бесит Арта.

— Ну пусть Тайсон, — Арт не спорит. — К внешности требования будут? Тебе блондинок, как ты любишь? Кстати, почему ты перестал их вызывать?

— Внешность не принципиальна.

На второй вопрос я не считаю нужным отвечать, тем более причина очевидна — работы невпроворот. На самом деле я даже ни разу не вспомнил про этих девок, с тех пор как первый раз проспал два часа.

Арт не скрывает улыбки — явно доволен собой. Выходит, пританцовывая.

Несмотря на очевидную здравость идеи своего младшего партнёра, я чувствую смутную тревогу. Когда дверь за Артом закрывается, эта тревога оформляется в мысль. Все эти шутки-прибаутки выглядят как жирные намёки на мой близкий контакт с Евой. Контакт, который случился всего пару часов назад.

Откуда он может об этом знать?

Я снова тру губы с раздражением — наваждение так и не прошло. Кто бы мог подумать, что можно так взять и провалиться в ощущения с женщиной. Да ещё в какие — от мысли о поцелуях меня мутило ещё с пубертата. Никогда не казалось это чем-то приятным даже в теории. А тут — поплыл, как сопливый пацан.

«Не с женщиной, а с Евой», — поправляюсь. Уж с собой-то я могу быть честным — именно к ней, и только к ней меня так бешено тянет. С Евой даже моя подозрительность затыкается, хотя это неправильно и ненормально. Мозгами я всё понимаю. Но когда закрываю глаза — в тысячный раз вижу, как её нежные губы доверчиво прижимаются к моим.

Глава 15

Ева

Я в каком-то незнакомом помещении, напоминающем хаммам. Наблюдаю, как от стен поднимается пар. Чувствую тёплый мрамор — оглядываюсь и понимаю, что сижу на гладкой мраморной тумбе. Провожу пальцами по узору — мрамор светлый, перламутровые прожилки переливаются даже в полутьме. Вздрагиваю, почувствовав на колене тёплую тяжесть мужской руки. И совсем не удивляюсь, когда поднимаю глаза и встречаюсь с пронзительным взглядом чёрных глаз. Тумба высокая, и мне даже не нужно тянуться — я вижу его лицо, влажное от пара, совсем близко. Воланд встаёт прямо между моих колен, ведёт ладонями выше по бёдрам. Я смотрю на его руки — сильные, широкие ладони, короткие тёмные волоски на предплечьях. С удивлением замечаю, что на мне нет одежды, но почему-то меня это никак не заботит. Там, где он трогает, кожа начинает кипеть, а потом жар разливается тягучей патокой по всему телу. Я льну к Воланду с выдохом, глажу пальцами колючий затылок. Прижимаюсь губами к его рту, предвкушая поцелуй, и... Всё вокруг вдруг расплывается и тает. Я проваливаюсь в темноту.

Открываю глаза.

На улице ещё темно, на часах только пять утра. Голова болит после бессонной ночи — я смогла заснуть только глубоко за полночь, думая о том, что произошло. Я винила себя, и его, и всю ситуацию, но закрыв глаза, проваливалась в воспоминания — вот он повернулся, вот он уже передо мной, вот его губы касаются моих.

Голова и тело полностью разделились в реакциях. Умом я в панике, в ужасе, в полной безысходности. А тело хочет его рук, его губ, и повторять всё снова и снова. Хочется прижиматься к этому большому, сильному, но уязвимому передо мной мужчине, чьи мысли мне никак не удаётся прочесть. Когда Воланд сжимал меня в объятьях, сомнений не было — ощущалось, что это единственно правильное состояние. Единственное, чего так сильно желалось. Но стоило контакту разорваться — и мозг включился. Жаль, что поздно.

Я дотягиваюсь рукой до ноутбука, нажимаю на кнопку. Жду, пока прокрутится логотип трекера. Смотрю на результат и бессильно откидываюсь на подушку. Так я и думала.

Воланд спал меньше часа. Чуть-чуть лучше, чем до начала терапии, но значительно хуже всех последних дней.

Что теперь будет? Как я буду дальше его лечить? Что он сам об этом думает? Голова разрывается от вопросов, на которые у меня нет ответа. Ещё хуже, что я здесь в полностью зависимом положении — что бы я ни придумала, у Воланда может быть другое мнение, и мне придётся ему подчиниться. Малодушно думаю, что может так даже лучше — мне ничего не нужно решать.

Логичнее всего, что для Воланда это — неожиданное осложнение. Проблема. Он выглядит как человек, который хорошо справляется с проблемами — вот пусть и решает. Парадоксально, но опасности я от него не чувствую — на уровне интуиции ощущаю, что он не причинит мне вреда. Скорее, наоборот, только в его присутствии я чувствую себя безопасности. Может, потому, что знаю — я его ключ ко сну.

Иду в душ, потом вдумчиво занимаюсь йогой