Будь моим на Рождество - Пайпер Рейн

Она не отвечает сразу, и из меня вырывается рык раздражения.

Мейн-стрит появляется в поле зрения, когда телефон снова вибрирует.

Эшли: Ладно. Извинения приняты.

Картер: Пожалуйста, скажи, где ты.

Я обыщу весь центр в поисках ее грузовика и загляну в каждую витрину, если понадобится. Через минуту приходит еще одно сообщение.

Эшли: 313 Мейн-стрит

Я резко поднимаю голову и осматриваю здания перед собой, оценивая, как далеко. 207 Мейн-стрит. Недалеко. Я держу телефон в руке, наблюдая, как номера домов становятся все больше. Шаг ускоряется по мере приближения, пока я почти не бегу. Наконец оказавшись перед 313-м, я даже не смотрю на здание или витрину. Распахиваю дверь и врываюсь внутрь.

И резко останавливаюсь. Эшли выглядит точно так же, как в моем видении прошлой ночью. И тогда я понимаю, что никогда не должен был сомневаться в своих чувствах к этой женщине, потому что она предназначена быть моей. Навсегда.

ГЛАВА 17

ЭШЛИ

Картер врывается в мастерскую портнихи и замирает. Его взгляд медленно скользит по моему телу сверху вниз, изучая каждую деталь. Я бы подумала, что вид меня в свадебном платье вытянул бы из его лица всю кровь, но происходит обратное. Он смотрит на меня с благоговением, которое обычно хранят для настоящей невесты и жениха.

— Я просто примеряю платье Стеф, чтобы убедиться, что оно ей подойдет, — говорю я немного неловко, ведь он смотрит на меня, а я на него, ожидая, что он что-то скажет.

Он все еще молчит, но подходит ко мне с открытым ртом и широкими глазами. Нос и щеки покраснели от уличного холода.

— Алло? Картер? — я машу рукой перед его лицом.

Портниха Карла ушла в подсобку ответить на звонок, так что остались только мы с Картером.

— Ты выглядишь... — он качает головой, будто не может поверить своим глазам. Потом засовывает телефон в карман и берет обе мои руки. — Мне жаль за сегодняшнее утро.

— Ничего. Я уже приняла твои извинения. В следующий раз не будь таким козлом.

Он качает головой настойчивее и сжимает мои пальцы.

— Я не жалел о нашем поцелуе. Совсем нет. Но если честно, он меня напугал.

Я склоняю голову набок.

— Напугал? Я что, так плохо целуюсь?

Картер сжимает губы.

— Боже, нет, ты потрясающая. Я напуган, потому что чувствую к тебе слишком много. Слишком рано. Но это не значит, что мои чувства ошибочны. Мне потребовалось время, чтобы это осознать.

— Так ты не чувствовал, будто целуешь Стеф прошлой ночью?

— Даже близко нет, — он снова качает головой, уже в который раз. — Мне просто понадобилось провести с тобой больше времени, чем один ужин, чтобы увидеть, какая ты чудесная, многогранная женщина, — он проводит рукой по волосам. — Честно, не могу поверить, что когда-то видел в тебе продолжение своей сестры.

Что-то наполняет мою грудь, пока она не становится легкой, как поплавок, от того, что, думаю, является надеждой.

— Картер... ты уверен?

Я не осознавала, как сильно я этого хочу, до этого самого момента. Может, я не хотела надеяться и быть отвергнутой, слишком боялась снова открыться.

Он берет мое лицо в ладони.

— Я никогда ни в чем не был так уверен. Ты должна быть моей, и я докажу это тебе. — он наклоняется и целует меня.

Этот поцелуй даже лучше вчерашнего, потому что на этот раз мне не придется гадать, что он значит. На этот раз он значит все.

* * *

После того, как Карла закончила примерку, мы с Картером идем, держась за руки, по центру города, вычеркивая из списка свадебные дела. Так приятно быть с ним, как будто мы пара. Так естественно, словно мы всегда были вместе.

Сегодня вечером мы идем кататься на коньках, чего я избегала с первой попытки после переезда. Выросшая во Флориде, я никогда не была знакома с зимними видами спорта, и быстро поняла, что катание на коньках не самая легкая наука, по крайней мере, для меня. Но Картер уверяет, что он профи и поможет мне.

Мы идем не на обычный каток, а на ледяную тропу, петляющую через лес. Маршрут освещен гирляндами, там есть домики с изделиями ручной работы, едой и напитками, и даже место, где дети могут посидеть на коленях у Санта-Клауса. Я много слышала о нем от горожан, но сама никогда не была тут из-за необходимости кататься, чтобы насладиться. Но как только мы приезжаем, я жалею, что не старалась научиться этому делу, потому что это невероятно красиво.

По обе стороны извилистой тропы стоят огромные ели, ветви которых гнутся под тяжестью снега. Висящие огоньки мягко освещают снежную подстилку леса и отражаются ото льда. Мы с Картером проходим под аркой из красной бархатной ленты и рождественских шаров в нечто, напоминающее рождественскую деревушку. Звучат праздничные мелодии, все домики расставлены по краям большого круга. В центре вокруг пылающих костров стоят столы и кресла в стиле Адирондак.

— Здесь чувствуется какая-то магия. — я поворачиваюсь, чтобы увидеть его реакцию.

Его широкие глаза цвета океана сверкают, перебегая с одной вещи на другую.

— Еще как. Не могу поверить, что ты никогда здесь не была.

— Знаю. Теперь чувствую, что многое упустила. Чувствую себя тряпкой за то, что не старалась больше.

Мы оба смеемся.

Он сжимает мою руку.

— Я даже рад, что ты этого не делала.

— Почему? — спрашиваю я, склонив голову набок.

Он опускает взгляд.

— Потому что это наша первая из первых.

— Первая из первых? — я хихикаю, и его улыбка становится шире.

— Первый раз, когда мы делаем что-то вместе, чего ни один из нас раньше не делал.

Мое сердце взлетает. Звучит так мило, и я не могу дождаться следующего такого раза.

— И, конечно же, я смогу проявить всю свою мачо-натуру и показать тебе, как кататься. Вопрос эго, понимаешь?

— О, понимаю.

Он целует меня в висок.

— Пойдем за коньками.

— Ты уверен, что хочешь взять на себя ответственность за мою безопасность на льду? Я правда не умею кататься. — я смотрю на коньки на стойке, вспоминая, как едва могла стоять, пока мимо проносятся дети.

Он качает головой и протягивает мне мои коньки.

— Главное, ничего не сломай. Стеф прибьет меня, если ты будешь в гипсе на ее свадебных фото.

Я смеюсь, пока мы идем к ближайшей скамейке обуваться. Картер обувается рекордно быстро, а я не спешу завязывать шнурки.

— Ну, я вижу твою первую проблему.

— Какую?

— Они не туго зашнурованы. Давай-ка. — он встает передо мной