Поцелуй меня, Док! - Девон Этвуд

диаграмме передо мной расплывались, сливались и превращались в серую, мутную кашу. Я сидел, опершись локтем на стол, втиснув лоб в ладонь, и машинально провёл рукой по глазам, пытаясь унять усталость.

— Ты сейчас выглядишь, как мои дети, когда у нас интернет вырубается, — прокомментировала доктор Рейнольдс, подходя к стойке поста медсестёр. Она упёрлась локтями в белую поверхность и вытянула шею, заглядывая ко мне.

Я оторвал лицо от ладони и моргнул медленно.

— Это было пугающе конкретно.

— Тяжёлая неделя? — Она открыла карту пациента, сделала пометку и снова на меня посмотрела.

— Сегодня среда, — напомнил я. Хотя по ощущениям было, будто я пережил целую вечность. Меня бросили после фальшивого свидания, которое внезапно стало настоящим, с поцелуем и полным провалом. И с тех пор всё только катилось под откос.

— Родители расстроились, что ты пришёл на ужин без пары? Я слышала, та идея со свахами провалилась.

Она облизнула палец и перевернула страницу в карте — у неё были дети, и, видимо, страха перед микробами, как у остальных, не было.

Я хмыкнул.

— Вообще-то идея сработала. Обходным способом. Но я напугал девушку. Она просто исчезла.

— Не пришла?

— Нет. Пропала после свидания. — Я захлопнул папку. — И я её не виню. Всё нормально.

— Подождите-ка, — подала голос Энни с другого конца стойки. — Ты хочешь сказать, что доктор Идеальное-Свидание получил страйкаут? (*Страйкаут в бейсболе — это когда игрок трижды промахнулся и выбыл с подачи.)

Конечно. Бейсбольная метафора — как раз в точку, чтобы описать мой эпичный провал с Шортстоп.

— Я просрал игру, — проворчал я. Протянул руку через стойку, убирая карту в металлический лоток. — У меня выездные пациенты. Если что — звоните.

— И что ты такого сделал? — настаивала Энни, вскакивая и следуя за мной. Её каре торчало в разные стороны, будто она вставала в шесть утра и больше к зеркалу не подходила. А ярко-розовые сабо идеально сочетались с сердечками на её халате. — Или она была такой же неудачей, как та предыдущая?

Я выдохнул, собирая последние крохи терпения.

— Она потрясающая. Это я — болван.

У меня за плечами были два осмотра детей с температурой, которые категорически отказывались даваться врачу. А до этого была пожилая пациентка, уверенная, что у неё «та самая болезнь, от которой умерла Дорис», и при этом она не стеснялась выражений. Мне нужно было, чтобы этот день уже закончился.

Энни остановилась, склонив голову.

— Ой-ой.

— Что? — спросил Майкл, выходя из смотровой. Как всегда в тёмно-синих скрабах, с чёрными волосами, уложенными так идеально, что он напоминал звезду китайской поп-группы.

— Доктор Рид получил страйкаут на свидании, — объяснила Энни.

— Почему все используют бейсбол как метафору? — раздражённо спросил я, метнув взгляд то на Майкла, то на сочувствующую Энни.

Они переглянулись с многозначительными ухмылками.

— Это же любимое развлечение Америки, — сказал Майкл, как ни в чём не бывало.

Раздражение распирало меня изнутри, как иголка в надутом шарике.

— Не навреди, — пробормотал я себе под нос, распахивая дверь в кабинет. — Не навреди.

— Даже до первой базы не добрался, да? — крикнул Майкл вслед, прежде чем я захлопнул за собой дверь под их сдавленным хохотом.

Я схватил сумку с письменного стола, вместе со стопкой карт, которые нужно было взять на выезд.

— Первая база, — буркнул я. — Первая база меня и доконала.

Вернее, моё рвение провести Рут по всем базам разом.

Она выглядела заинтересованной. Я дал ей сделать первый шаг и она растворилась в поцелуе, как будто именно этого и ждала. Я целовал много женщин, но ни одна из них не чувствовалась так, как Рут. Её губы были мягкими, как кашемир, и такими же нежными. Я утонул в этом ощущении.

Но даже больше, чем физическая близость или вспышка желания в её глазах, меня зацепило всё остальное. Её ум, чувство юмора, забота о людях. То, как она общалась с моими родителями, только усилило моё влечение. И в какой-то момент мне показалось...

Я покачал головой. Видимо, всё понял неправильно.

Собрав всё необходимое для визитов, я быстрым шагом вышел из клиники, стараясь не замечать любопытных взглядов коллег.

Снаружи воздух висел, как влажное покрывало, — густой и тяжёлый. Будто грозовые тучи застряли прямо над городом, и теперь мы все варились в своём соку. Я посмотрел на тёмно-серое небо между кронами деревьев. Может, жара наконец спадёт, и сентябрь принесёт хоть какое-то облегчение. Я надел рубашки с коротким рукавом и чиносы (*Чиносы — это брюки из легкой хлопчатобумажной ткани, обычно саржи, с характерными диагональными карманами спереди и прорезными карманами сзади.) почти каждый день, и сейчас в них было ощущение, что я засунул под рубашку увлажнитель.

Я прошёл мимо таких же вспотевших пешеходов, как я сам, и коснулся часов, чтобы разблокировать и завести свою машину. Технически, это был корпоративный автомобиль, но так как я совладелец практики неотложной помощи, выбор модели был за мной. Электрическая, с кучей опций, серебристая и стильная — она серьёзно облегчала работу. Да и места в багажнике было достаточно для всего переносного оборудования.

Я уселся за руль и с облегчением вздохнул, когда охлаждение сидения начало вытягивать из меня духоту. Включив поворотник и переключившись в «драйв», я собирался выехать в редкий поток машин, как вдруг заметил на полу пассажирского сидения маленький кожаный рюкзак Рут.

Я замер, нога всё ещё на тормозе. Я обязан был вернуть его. Даже если она не хочет меня видеть. Или слышать. Или вообще признавать, что я существую. Я до сих пор не понял, что именно пошло не так на нашем фальшиво-настоящем свидании. И тем более не знал, что теперь с этим делать.

Раньше, когда я встречался с кем-то или даже просто спал с кем-то, если что-то не клеилось — мы находили способ разойтись по-тихому. Но чтобы просто встать и уйти... Такого ещё не было. Я видел, что Рут испугалась. Увидел, что поцелуй что-то в ней задел. Я не хотел усугублять ситуацию, но и полностью игнорировать её — вряд ли это был правильный выход.

Я не собирался преследовать её, но вернуть сумку хотя бы на работу — точно могу. Решив так, я поставил машину на парковку, выключил зажигание и наклонился, чтобы взять рюкзак. До её офиса было недалеко, так что я снова вышел в этот раскалённый день.

Ощущение было, будто я пробираюсь сквозь паровую булочку. Пока дошёл до четырёхэтажного офисного здания, спина прилипла к рубашке, а с лба пришлось стирать пот.

На лифте поднялся на третий этаж — слава богу,