Весь спектр любви - Алена Воронина

Неужели они сами не слышат?

Маша и Галина Тимофеевна отсутствием слуха вроде не страдали.

Проделав сложную операцию, я легла, но даже беруши не помогали, звук хоть и был монотонен, но интервал, с которым он каждый раз обрушивался на уши, было не угадать, и, в конце концов, я не выдержала и встала.

Терпеть это всю ночь перед сменой сложно.

Я опять спустилась вниз и в этот раз втиснулась уже в джинсы и свитер, стало холодно, хотя хорошая новая батарея и стояк источали просто адское тепло.

Коридорная лампочка мне подмигнула, приветствуя, видимо, записав меня в дозор этой квартиры.

Собрав в кулак всю силу воли, я направилась к первой после кухни двери и занесла руку, чтобы постучать. Только этим планам сбыться было не суждено. В замке входной двери зашуршал ключ, с трудом провернул один из механизмов, а потом его собрат проделал тоже самое с другим… новым.

Дверь скрипнула, и огромный мохнатый силуэт шагнул в прихожую, но, заметив меня, застыл.

— Таня? — голос скрипнул, как та самая дверь, через которую он зашел.

— Олег, у вас окно опять открылось…

— Опять… — мужчина опустил большую спортивную сумку и скинул обувь всю в крупинках еще не успевшего растаять снега.

Я отодвинулась, давая ему возможность пройти к своей двери, распахнуть ее, лишь вставив ключ.

— Вот черт, — он исчез в темноте. Спустя мгновение щелкнул свет и послышалась тихая ругань.

Я остановилась на пороге, обозревая сцену полной разрухи. На столе у окна, покрытом еще клеёнкой, которой не стало в магазинах лет эдак цать назад, лужа, в которой лежали книга, тонкая папка с какими-то документами. По полу под столом тоже растеклась лужа, стекло в оконной раме треснуло.

Мужчина растерянно замер. Я только сейчас заметила, что кисть и запястье его правой руки в гипсе.

— Может быть помочь?

Он вскинул голову, долго на меня смотрел, а потом медленно кивнул.

Все мои принадлежности для уборки аккуратно были разложены в одном из ящиков рядом с душевой кабиной, потому меня не было всего лишь мгновение.

Книгу на просушку, папку с документами я вытерла, но стоило ее наклонить, как со сгиба побежал ручеек.

— Только не это! — тяжело вздохнул Олег. — Открой, пожалуйста, там документы на… все.

И действительно, там оказалась зеленая книжечка свидетельства о рождении, диплом, аттестаты, курсы повышения квалификации, какие-то лицензии, в сущность которых я не вчитывалась.

— Надо попробовать прогладить. Чтобы чернила не поплыли.

— А эээ да…

Он вдруг опустился на кровать, и уткнулся в ладонь здоровой руки лицом.

— Господи, хоть бы сдохнуть уже…

— Зачем? — уточнила я, оглядываясь в поисках утюга, потому что гладильную доску нашла быстро, она стояла за дверью.

— Дерьмовая жизнь должна же когда-то закончится. Что ни день, то задница.

— Почему?

— Почему?! — он вскинул голову.

Вот так сразу сложно предположить, но по-моему он был в… ярости?

— Вся моя жизнь, задница, Таня, одна большая гр… я задница. Руку растянул, контракт потерял, потому что без руки я никто, а сроки поджимают, матери нужны деньги, так из машины уволокли сумку, документы потеряны.

— Не потеряны, все хорошо с ними будет, — я разложила намокшие листы и включила утюг. Так, простынку бы…

— Первый раз вижу аутиста — оптимиста.

— Почему оптимиста? Реалиста.

Он вскочил с кровати, подлетел ко мне и навис, будто коршун.

— Ты хочешь сказать, что у тебя такая вся из себя замечательная жизнь, что у тебя все хорошо, люди ангелы, кругом мир, свет и любовь?

— Нет, не хочу. Я вот даже сейчас не могу понять, вы серьезно это спрашиваете или нет? Ведь если так, могу серьезно ответить и привести кучу доводов, что мир очень даже стоит того, чтобы в нем жить. А если несерьезно, то я просто буду дальше заниматься чем-то полезным.

Я покрутила колесико увеличивая температуру нагрева и взявшись за тряпку вытерла подоконник и стол.

— Стекло треснуло, у меня есть скотч! Надо что-то придумать! А у вас и без того горло скрипит, — подобрала я описание.

— Далось тебе мое горло?

— Ну это неправильно и неприятно, и вам неприятно.

— Я пил таблетки, — рявкнул он.

— Их надо пить нормально и не только пить, но и аэрозолем пользоваться, а главное… перестать пить алкоголь, у вас же тонзиллит хронический.

— Ты мне мамочка, чтоль?

— Нет, — удивленно похлопала глазами я. — И не могла бы вас родить даже в теории. Вы старше.

Он вдруг замер.

— Документы в порядке, вот тут чуть поплыл текст, но он не существенен.

— Спасибо…

— Одеяло тоже намокло. У вас есть еще?

Он отрицательно покачал головой.

— У меня есть плед запасной. Сейчас принесу.

Когда я вернулась с пакетом, он все еще стоял посреди комнаты. Я тоже остановилась рядом с ним.

Жаль, что он такой высокий при тусклом свете лампы, мужчина приобретал черты чего-то мрачного и страшного, как леший из сказок.

— Сейчас глупый вопрос задам, — предупредил мужчина. — У тебя случаем нет спирта?

— Для каких целей?

— Для медицинских.

Олег вытянул руку, и ладонь левой руки его была вся в крови, он порезался о стекло, которое не захотело вставать на место, а вылетело окончательно из рамы.

— Сейчас вернусь.

Быстро обработав рану и перевязав вторую его руку, я принялась придумывать, как прикрыть окно. Старая рама и так пропускала огромное количество холодного воздуха и сырости слышно, было как свистело во всех щелях. А так, вообще как на улице.

Самым разумным было прикрыть… У меня был термопакет, в котором мама передавала мне вкусности из дома с проводником, в нем обычно катались рыба или мясо со специями. Правда, в последний раз он порвался, но выкинуть было жалко, а вот и сгодился. Я принесла скотч, ножницы и пакет и аккуратно наложила заплатку на стекло.

— Осторожно, не надави. Можешь порезаться, — послышалось с кровати.

Закончив, сделала шаг назад и зацепила ногой то, что пряталось под шатким столиком.

Послышался грохот и звон.

По полу покатились в разные стороны разномастные разноцветные бутылки, одна из них стукнулась об ногу обитателя комнаты и замерла, осуждающе так повернувшись к нему донышком.

— Забыли окно закрыть?

Он молчал, уставившись на стеклотару. А потом тихо произнес.

— И дверь у машины.

Вздохнул он тяжело.

— У моей тети муж пил. Он стал рассеянным со временем, даже тогда, когда у него были периоды вне запоя. Забывал многое, дверь в квартиру закрыть, ключи в замке, причем, его возраст был на тот момент где-то около сорока. Все зависит не только от количества употребляемого, но и от особенностей организма. Бывают