Наше темное лето - Ханга Э. Павел

Томас и я были последними с пустыми тарелками, и я жестом предложила ему начать. Он встал и наполнил свою тарелку рисом, сыром и овощами, а затем поставил ее передо мной. Я удивленно подняла брови и посмотрела на него, но он не смотрел на меня. Он наполнил еще одну тарелку разными видами мяса. Когда он наконец сел, я прочистила горло, которое вдруг стало необычно болезненным.

— Спасибо, — сказала я, нахмурив брови, а он посмотрел на меня с удовлетворенной улыбкой.

Я не имела понятия, что только что произошло, поэтому сосредоточила свое внимание на тарелке и молча съела ужин, стараясь стать невидимой, пока слушала других. Ну, слушать — это, наверное, слишком громко сказано, так как я не смогла бы повторить ни слова из того, что они говорили. Краем глаза я видела, как Томас доедал свою тарелку, и почувствовала, как его взгляд остановился на мне. Я знала, что он видел, как я смотрю на него, поэтому взяла бокал вина, который Коннор налил нам всем, и сделала большой глоток.

Остаток ужина прошел быстро, и через час мы сидели в кругу за столом, играя в «Блэкджек». Игра в блеф и анализ.

— Две пятерки. — Алия положила свои карты на середину стола, на ее губах играла легкая улыбка.

— Блэкджек. — Бракстон вскочил, и улыбка Алии стала еще шире. Она взяла свои карты и показала их нам. — Блядь, — пробормотал Бракстон, протягивая руку к стопке карт в центре стола и забирая их все себе, пока Кевин смеялся. Два парня уже собрали половину колоды. У Кевина в руках было около пятнадцати карт, а Бракстон не сильно отставал. С другой стороны, у Алии осталось только три карты.

Я посмотрела на карты Томаса. У него тоже осталось только три, но мы еще даже не сыграли в этом раунде.

Настала очередь Коры, и я наблюдала за ее лицом, пока она смотрела на свои карты. В предыдущих раундах я заметила, что у нее очень хорошее покерное лицо. Я не видела никаких изменений в ее выражении лица, когда наступала ее очередь — ни подергивания бровей, ни игры с волосами.

Она положила на стол одну карту, шестерку, как она сказала. Мы все затаили дыхание, ожидая, что кто-нибудь ее вызовет, но никто этого не сделал. Думаю, после провала Бракстона все стали более осторожными. Коннор, который был судьей, толкнул меня локтем в бок.

— Твоя очередь. — Не глядя на свои четыре карты, я положила две из них. Даму и восьмерку. Я играла осторожно, не выкладывая слишком много карт за раз и стараясь не напрягать мышцы лица, чтобы не выдать себя случайным хмурым выражением.

— Две семерки, — соврала я, стараясь сохранять как можно более бесстрастное выражение лица.

Я чувствовала на себе анализирующий взгляд Томаса, но он ничего не сказал, пока Коннор не объявил, что настала его очередь. Я бесшумно выдохнула и повернулась к Томасу. Он положил одну карту, восьмерку, как и обещал, а затем повернулся ко мне с вызывающим взглядом. Я нахмурилась, пытаясь прочитать его мысли, но не осмелилась вызвать его на разговор. У нас обоих осталось по две карты, и если он говорил правду — я взглянула на четыре карты в центре стола — то мне пришлось бы взять их, и у меня не было бы никаких шансов на победу.

Игра прошла быстро. Кевин снова взял стопку из центра, но на этот раз его вызвала Саманта, а не Томас. Снова настала моя очередь, и у меня осталось две карты. Если я не выложу их все, Томас выиграет. А если он не выиграет, то выиграет Алия или Кора. У меня были четверка и пятерка. Ни одна из них не была мне нужна.

— Два туза.

Между нами наступила тишина. Около двадцати карт в руках Бракстона и Кевина заставили всех нервничать.

У меня уже начала появляться небольшая улыбка, когда я услышала, как Коннор вздохнул, но тут вмешался Томас.

— Чушь собачья. — Он наклонился вперед, пристально глядя на меня своими темными глазами. Я сжала губы и перевернула свои карты.

— Ах, девушка в кедах, — простонал Бракстон, и мы все посмотрели на него. — Что? Я просто сочувствую.

Я с раздражением потянулась к стопке в середине стола, собрала шесть лежащих там карт и снова посмотрела на Томаса. Он все еще смотрел на меня с лукавством в глазах, и я нахмурилась, что вызвало у него лишь тихое хихиканье.

Конечно, он выиграл, и я откинулась на спинку стула, допивая остатки вина. Не имело значения, что несколько из нас обвинили его в обмане, когда он открыл свои две карты, они оказались такими, как он и сказал. Две двойки.

— Видишь, вот почему я не хотел играть, — пробормотал мне Коннор. — Почему-то он всегда выигрывает. — Я это знала.

— А теперь, — сказал Бракстон, притворяясь, что зевает. — Давайте сыграем в что-нибудь веселое.

20

Кинсли

Похоже, мы теперь играли в прятки. Я пробежала по темно-зеленой траве двора, а потом остановилась посреди него. В доме прятаться было запрещено, так что у меня было только два варианта: лес или озеро. Поскольку почти никто не хотел прятаться в одиночку, Алия настояла, чтобы я пошла с ними в лес и спряталась за деревьями, но почему-то, даже будучи пьяной, я хотела избежать леса, и мне оставалось только озеро. Я слышала, как Коннор и Кевин считали на крыльце, а Бракстон и Саманта исчезли за домом. Я не имела понятия, где был Томас, и огляделась, интересуясь, где он мог спрятаться. Я была уверена, что у него где-то там было хорошее укрытие и что он тоже выиграет всю эту игру. Я подошла к воде и посмотрела в нее. Лунный свет ломился на поверхности, оставляя остальную воду в темноте.

— Давай, пока они не заметили, что ты просто стоишь здесь, — раздался голос позади меня, и я замерла. Томас стоял в двух шагах от меня, по-прежнему одетый только в слегка расстегнутую белую рубашку и темные плавки. Я повернулась к мальчикам, которые считали, и кивнула. Он был прав: они были уже близки к ста.

— Еще не так холодно, солнце только что село, — заверил он меня, шагая к воде.

— Почему ты пытаешься мне помочь? — спросила я с подозрением, продолжая следить за Коннором и Кевином.

— Может, я просто безнадежный романтик, — сказал он, стоя ко мне спиной. — Тебе же нравятся такие, правда? — Он послал мне дьявольскую улыбку. —