Нежная Роза для вождей орков - Наташа Фаолини

тут же замирает. Наступает мгновение абсолютной, напряженной тишины. А затем я слышу, как трещат ветки уже там, далеко, куда я бросила камень. Зверь пошел на звук.

Уловка сработала.

Похоже, лишь временная передышка. Запах крови Торука — как маяк в этом диком лесу, и скоро придут другие, возможно, более умные звери. Сидеть и ждать — значит умереть.

Нужно укрытие.

Первостепенная задача — найти безопасное место.

Я быстро, но тихо, осматриваю скалы, у подножия которых мы упали.

Кое-что замечаю.

В нескольких десятках метров, скрытая за густыми зарослями колючего кустарника, в скале чернеет неглубокая пещера — скорее, просто выемка, но она достаточно глубока, чтобы укрыть нас от посторонних голодных глаз и ветра.

Торук лежит, огромный и неподвижный, как упавшая статуя.

Я просовываю руки ему под плечи и тяну. Его тело не сдвигается ни на сантиметр. Оно весит, как три взрослых мужчины. Паника снова начинает подступать к горлу, но я заталкиваю ее обратно. Злость. Нужно злиться.

Я упираюсь ногами в землю и тяну, рыча от напряжения. Мышцы на руках и спине кричат от боли. Сантиметр. Еще один. Я волоку его по земле, и этот путь — самые долгие и мучительные метры в моей жизни.

Я спотыкаюсь, падаю, поднимаюсь и снова тяну. Не думаю ни о чем, кроме цели — добраться до спасительной темноты пещеры.

Когда наконец затаскиваю его внутрь, без сил падаю рядом, и мое тело сотрясается от усталости и пережитого напряжения. Каждый мускул дрожит.

Но отдыхать некогда.

Следующий час я слабыми руками ломаю толстые ветки, таскаю тяжелые, острые камни, вырываю с корнем колючие кусты, сдирая руки в кровь.

Я заваливаю вход в нашу пещеру всем этим мусором, создавая плотный, почти непроходимый барьер. Оставляю лишь узкую, как бойница, щель — единственный вход, который я смогу защищать.

Наконец, когда крепость готова, я возвращаюсь к Торуку. Теперь, в относительной безопасности, я могу осмотреть его раны.

В тусклом свете, пробивающемся сквозь пролом в скале высоко над нами, я вижу рваные раны на его плече и боку от ударов о ветви. Они кровоточат, и я понимаю, что их нужно очистить. Но чем? У меня нет ни ткани, ни ножа, чтобы ее отрезать.

Я смотрю на свою одежду. Тонкая, старая сорочка — все, что у меня есть. Она уже порвана в нескольких местах после падения и моего пути через лес. Я подхватываю пальцами один из разрывов на подоле. Ткань старая и ветхая. Стискиваю зубы и с силой дергаю.

Раздается треск рвущейся материи.

Отрываю от подола длинную, неровную полосу. Затем еще одну. Моя единственная одежда становится короче, превращаясь в лохмотья, но теперь у меня есть то, что нужно.

Смачиваю в углублении под камнем оторванный кусок ткани и осторожно, преодолевая дрожь, начинаю промывать его раны. Мои руки, привыкшие к тесту, теперь касаются кожи могучего орка. Она грубая, но горячая.

Чувствую, как под пальцами сокращаются его мышцы, даже в бессознательном состоянии. Я вычищаю грязь и мелкие щепки из самой глубокой раны на его плече, и он глухо стонет во сне.

— Тише, тише, — шепчу я, сама не зная, зачем. — Все будет хорошо.

Использую вторую, сухую полоску ткани, чтобы туго, как умею, перевязать его плечо.

Постепенно, час за часом, напряжение сменяется всепоглощающей усталостью. Мое тело, измученное до предела, начинает сдаваться.

А потом приходит холод.

Он подкрадывается незаметно, но пробирает до самых костей. Тонкая, рваная сорочка не дает никакой защиты. Я пытаюсь согреться, обнимая себя руками, но дрожь становится все сильнее, сотрясая все тело в неконтролируемых конвульсиях. Зубы выбивают мелкую, болезненную дробь.

Я смотрю на Торука. Он лежит неподвижно, его дыхание ровное, но слабое.

От его огромного тела исходит жар.

Я знаю, если останусь здесь, у входа, то просто замерзну насмерть до рассвета.

Преодолевая внутреннее сопротивление, стыд и страх, я подползаю к нему. На мгновение замираю, глядя на его спящее лицо, а затем, проклиная свою слабость, ложусь рядом, прижимаясь спиной к его могучему, горячему боку.

Чувствую, как моя дрожь медленно утихает.

Убаюканная его теплом и ровным дыханием, я, сама того не заметив, проваливаюсь в глубокий, тяжелый сон.

Просыпаюсь от странного ощущения.

Еще до того, как открываю глаза, я чувствую на своем лице пристальный, изучающий взгляд.

Глава 32

Я боюсь пошевелиться.

Медленно, с замиранием сердца, я приоткрываю веки.

И встречаюсь взглядом с двумя ярко-зелеными, как лесной мох, глазами.

Торук лежит на боку, подперев голову рукой, и смотрит на меня.

Глубокая, темная зелень его радужки кажется почти черной в утреннем полумраке, но внутри нее вспыхивают и гаснут крошечные золотистые крапинки. Его зрачки расширены, и он смотрит на меня с абсолютной, неподвижной сосредоточенностью.

Взгляд орка медленно обводит мои растрепанные волосы, опускается к глазам, задерживается на губах. Я чувствую это перемещение как физическое прикосновение, от которого на коже выступает жар.

Мы лежим так близко, что я могу рассмотреть каждую золотистую искорку в его изумрудных глазах, каждую ресницу и тонкий шрам на его оливковой коже.

Тишина в пещере кажется оглушительной, нарушаемая лишь нашими тихими, прерывистыми вздохами.

Он медленно протягивает свою огромную руку. Я инстинктивно вздрагиваю, но он не касается меня грубо. Его мозолистые, твердые пальцы на удивление осторожно убирают прядь волос, упавшую мне на лицо, и заправляют ее за ухо.

Прикосновение легкое, как дыхание, но оно обжигает мою кожу, оставляя за собой след из огня.

Мы некоторое время молчим, просто рассматривая друг друга. Весь мир сузился до этого крошечного, темного укрытия и пространства в несколько сантиметров между нашими лицами.

Затем его лицо меняется. Спокойное любопытство сменяется хмурым, сбитым с толку выражением. Он отрывает взгляд от моего лица и осматривает стены нашей импровизированной пещеры, заваленный ветками вход, тусклый свет, пробивающийся снаружи.

Торук пытается сесть, но морщится от боли и снова опускается на землю.

— Где это мы? — спрашивает он, и его голос, хриплый и слабый, но все равно похожий на рокот вождя.

— Мы… мы упали. С обрыва, — отвечаю я тихо. — Ты спас мне жизнь. Я притащила тебя в эту пещеру, пока ты был без сознания. На улице небезопасно.

Он хмурится.

Торук снова пытается приподняться на локте, и я инстинктивно подаюсь вперед, чтобы помочь ему, кладя руку ему на плечо, и тут же отдергиваю ее. Его кожа горит.

— Ты весь горишь! — вскрикиваю я.

— Пустяки, — хмуро отвечает орк, но очень скоро после этого теряет сознание.

Я снова и