Заказанная орком - Эми Райт

Как я могу одновременно быть одержим потребностью кончить и чувствовать, что тону, а ее оргазм — это воздух, необходимый мне для жизни?

Наклоняясь к ее шее, я тянусь вперед другой рукой. Она такая маленькая по сравнению со мной, что я могу обвить ее собой, чтобы погружать пальцы одной руки в ее киску, в то время как другой ласкаю ее клитор.

Она дергается.

Она кусает меня так сильно, что я знаю — останется след. В ответ мои яйца поджимаются.

Затем ее киска сжимается так сильно, что мои пальцы почти выталкивает наружу, и поток влаги дает мне знать, что я выполнил свою работу.

Я не останавливаюсь, пока она не разжимает челюсть и не отпускает мою руку. Я замедляю движения и замираю с пальцами, погруженными глубоко в нее.

Инесса издает содрогающийся вздох.

— О боже, — шепчет она, откидывая голову мне на грудь. — Мне так нравится эта клетка на тебе.

Мне она тоже нравится… и я ненавижу ее.



Я ношу ее весь оставшийся день, снимая лишь для душа. Я постоянно ощущаю ее присутствие в каждом своем движении. Как-то мне удается пережить ужин и беседу с семьей, хотя я смутно помню, о чем именно шла речь.

Инесса молчалива, но это не недовольное молчание. В ее плечах нет той напряженности, к которой я привык. Выражение ее лица спокойно и безмятежно.

Я чувствую, как она все впитывает, следит за разговором. Она отвечает, когда ее спрашивают, но не распространяется. Это, конечно, нормально, потому что моя мама говорит достаточно за пятерых орков. Папа подмигивает мне с противоположной стороны стола, когда думает, что никто не видит. Он тоже был молчалив, наблюдал.

С улыбкой он слегка кивает головой в едва уловимом жесте в сторону Инессы.

— Она мне нравится, — беззвучно говорит он.

Я ухмыляюсь. Мама может жаловаться сколько угодно, но я знаю, что эти три слова будут переданы ей в конце дня, и они будут иметь в этом деле больше веса, чем что-либо еще.

Когда мы, наконец, спасаемся обратно в нашу спальню, Инесса неожиданно нежна со мной. Она, конечно, готовится ко сну дольше, чем я. А какая женщина нет?

Когда она расчесала волосы, переоделась в пижаму и увлажнила свою прекрасную бледную кожу, она забирается в кровать и прижимается ко мне.

— Снять клетку теперь, мое Солнышко (в оригинале героиня говорит на русском)?

Я моргаю. Ласковое имя?

Как же мне так повезло?

Я тихо смеюсь.

— Можно я еще немного поношу ее? Не уверен, что готов сдаться!

Она издает довольный звук и устраивается поудобнее.

Я лежу в темноте, обняв ее одной рукой, и пялюсь в потолок.

Спустя какое-то время я думаю, что она уже уснула, и вслух, шепотом, повторяю сказанное ею слово, пытаясь запомнить его.

— Солнышко.

Ее голос тихий, сонный, и она не открывает глаза.

— По-английски это будет солнышко.

После этого мы оба замолкаем.

Я уплываю в сон с ухмылкой на лице и сладкой ноющей болью в яйцах, твердо зная, что всецело принадлежу этой женщине.

21



Вера

Меня будит пронзительный визг.

Я сажусь на кровати как ужаленная, сердце бешено колотится. Твикси спрыгивает с постели, тявкает и носится кругами по комнате.

Эрик переворачивается и набрасывает на меня свою огромную руку, притягивая обратно.

— Это просто виверны. Не обращай внимания. Наверное, змею увидели.

Я пытаюсь утихомирить Твикси, но она не слушается. Виверны тоже не успокаиваются. Когда никому из нас не удается снова заснуть, мы встаем, одеваемся и, спотыкаясь, выходим в гостиную.

Снаружи виверны воют и визжат, кидаясь на сетку ограждения. Свет серый, и у двери отец Эрика натягивает самые громадные черные ботинки, какие я когда-либо видела. Он поднимает взгляд.

— Эрик. Надевай свои и иди помоги мне их успокоить. Весь экипаж на палубу.

— Я могу помочь?

Эрик замирает в процессе натягивания ботинок.

— Ты же умеешь кататься на мотоцикле, да?

Мое сердце пропускает удар. Уже так давно у меня не было возможности. Я возбужденно киваю.

— Что ж, ховербайки — это почти то же самое, что управлять мотоциклом. У тебя природные способности.

Отец Эрика хмурится.

— Эрик, ты уверен?

Он улыбается.

— Если Инесса говорит, что может, значит, может. Доверься мне.

— Давайте же! — с громоподобным возгласом появляется мать Эрика, заплетая свои длинные волосы в поспешную косу. — Чего вы тут столпились? Там точно что-то есть.

Мы выбегаем в сарай, где хранятся ховербайки. После краткого инструктажа мы заводим двигатель, и байк отрывается от земли. Мне требуется мгновение, чтобы привыкнуть к ощущению, что нужно удерживать равновесие не только горизонтально, но и вертикально. Огромный вес Эрика позади меня — еще один фактор, да и с тех пор, как я в последний раз ездила, прошло так много времени.

Я не в форме.

Другой ховербайк взмывает в воздух с родителями Эрика на сиденье, его мать перекидывает через плечо длинное лассо.

— Достаньте королеву. Она поведет остальных в пещеры!

Что могло так взбесить этих тварей? Я могу только представить существо достаточно ужасающее, чтобы угрожать виверне.

Мы мчимся к небольшому куполообразному входу в вольер и спешим внутрь. Как только оба байка оказываются внутри шлюза и наружная дверь закрывается, внутренняя открывается автоматически, и мы проносимся дальше.

Эрик наклоняется вперед, чтобы сказать прямо мне в ухо.

— Королева — это самка с красным гребнем.

Я не отвечаю. Мы движемся быстро, и ветер свистит в ушах. Я переключаю передачу и несусь между кустами и зарослями, высматривая, где виверны кружат, бросаясь на сетку.

На дальнем левом краю их огромного вольера сгрудились похожие на драконов существа, и я направляюсь к этой группе, не уверенная, смогу ли разглядеть королеву.

Они все еще визжат и беспокойны. Даже я понимаю, что обычно они не такие.

Они ведут себя так же, как когда мы только приехали, но еще более взвинченно, более агрессивно.

Большой синий зверь сворачивает в воздухе, чтобы укусить меньшего зеленого, который вскрикивает и отвечает щелчком острых челюстей.

Может там и есть кто-то чужой?

Эрик озвучивает мои мысли, снова наклоняясь вперед.

— Должно быть, кто-то на территории. Наверное, человек. Они ненавидят людей.

Но кто бы мог приехать сюда, в деревню орков, без приглашения?

Конечно, мой разум неумолимо