Заказанная орком - Эми Райт

поднимается на ноги, напоминают, что они не смогут вести дела вечно в одиночку. Мой младший брат безответственен. Не уверен, что доверю ему быть рядом с ними, когда они будут нуждаться. А старшие братья и сестры разъехались, как и я.

Мама вздыхает.

— Ты всегда был моим прекрасным мальчиком, но ты прав. Ты теперь совсем взрослый. И ты сделал хороший выбор. Эта человеческая женщина — она мне нравится. Она сильная. С первого взгляда не скажешь, но у нее крепкие бедра, чтобы вынашивать больших орочьих сыновей.

— Мам!

— Ладно, ладно, но ты же знаешь, как я отчаянно хочу стать бабушкой.

Я усмехаюсь.

— Знаю. Но пока придется довольствоваться Твикси.

Мама закатывает глаза.

— Так почему бы хотя бы не осчастливить свою маму и не жениться?

— Ну, это как раз то, что я пытался тебе сказать. Мы поженимся. Это что-то вроде договоренности.

Я ожидаю, что она отчитает меня за то, что не позволил ей все устроить. Знаю, она уже годы назад положила глаз на дочь соседа, но вместо этого она хлопает в ладоши.

— Прекрасно! Тогда все решено. Мы проведем церемонию узлов, прежде чем вы вернетесь в город.

Я не могу придумать хорошего ответа, кроме того, что не знаю, как отреагирует Инесса. Я хотел, чтобы у нее был особенный день, а связывание рук у огня — возможно, не то особенное, что она представляла.

— Эм… может быть?

Инесса оказывается на удивление восторженной, когда я описываю ей орочью церемонию.

— Да. Это идеально. Но будет ли это иметь юридическую силу?

Я пожимаю плечами.

— Думаю, да. Кажется, несколько лет назад приняли закон, легализующий все сверхъестественные союзы, которые могут быть формально признаны.

Она кивает.

— Тогда чем скорее, тем лучше. Зачем нам бронировать огромный ресторан, когда все, что нужно, — это мы? — Твикси, сидящая у нее на коленях с самодовольным видом, поднимает голову и издает короткий фыркающий лай.

— Но как же свадебное платье и цветы?

Она пожимает плечами.

— Не важно.

Пожалуй, тогда решено.



Я недооценил уровень воодушевления матери по поводу моей женитьбы и организации. В течение нескольких коротких часов она поднимает на ноги всю деревню, чтобы собрать цветы, приготовить пир и двинуться процессией вниз, в долину, к ручью, впадающему в горячие источники.

Она выпроваживает меня из дома вместе с отцом и братом и велит нам взять прицеп и привезти столько стульев, сколько сможем, пока она будет готовить Инессу.

Отец достает из глубины сарая старую палатку и швыряет ее в прицеп.

— Орку нужна капелька уединения в брачную ночь, — он подмигивает мне.

Этот намек мгновенно отзывается в моем члене, который все еще заточен в металлическую клетку. Надеюсь, Инесса не будет против ночи под звездами в нашу первую ночь как супружеской пары. Надо было продумать это получше.

Я боюсь, что она будет разочарована.

Мы расставляем ряды не подходящих друг другу стульев и повязываем ленточки на деревья вдоль берега ручья.

Тетя появляется с прицепом, полным цветов, и вскоре прибывают десять кузенов, смеясь и поддразнивая меня, пока они вплетают мелкие белые бутоны в затейливые украшения для спинок стульев и ветвей деревьев.

Вскоре поляна выглядит празднично. Все в приподнятом настроении, а я пытаюсь унять свое волнение. Это момент, которого я ждал. Неожиданно у меня перехватывает горло, а грудь переполняют эмоции от осознания, что мы сделаем это здесь, в кругу моей семьи. От того, как хорошо Инесса вписалась.

Мой кузен Ларсон толкает меня локтем в ребро.

— Ты уверен, что не сломаешь ее, Эрик? Зачем ты вообще выбрал человеческую невесту?

Я только качаю головой. Я знаю, что лучше не говорить ему, что это она скорее сломает меня. Это приведет лишь к бесконечным подначкам и расспросам. Вместо этого я придумываю предлог, чтобы поспешно удалиться, моюсь в ручье и наскоро надеваю костюм, который одолжил мне отец, прежде чем остальные присоединятся ко мне и смогут заметить клетку. Я мог бы снять ее, но хочу, чтобы Инесса сделала это сегодня вечером. Кроме того, я с опозданием вспоминаю, что ключи все еще висят у нее на шее на цепочке.

Я улыбаюсь про себя, когда возвращаюсь на гребень холма в тот момент, когда солнце скользит за горизонт, и вижу всех собравшихся, зажженные факелы и свечи, разносимые напитки.

Я не видел, как подъехала машина, но замечаю тот самый миг, когда мама выводит Инессу на тропинку между деревьями. Дыхание застревает у меня в горле при виде нее. Ее волосы убраны назад, и в светлые пряди вплетены яркие белые цветы. Она босиком, но выглядит как богиня в длинном кружевном белом платье с глубоким вырезом до самого пупка, которое каким-то чудом облегает её прекрасные формы. Подол, чтобы он не волочился по земле, придерживает моя мать, несущая его в одной руке, пока три мои самые младшие кузины не бросаются вперед, чтобы держать его над головами, словно парашют, в то время как Инесса делает последние шаги по тропинке, и мы встречаемся перед огнем, словно по велению судьбы.

У меня пересыхает во рту.

Я едва могу думать, не то что говорить, чтобы сказать ей, как прекрасна она выглядит. Как все это совершенно.

— У тебя такие красивые волосы, — говорит Бесса, моя самая младшая кузина, глядя на Инессу снизу вверх. — Они как лунные лучи.

Инесса смущенно улыбается мне.

— Я слишком мала для платья твоей мамы, и один бог знает, как оно вообще на мне держится… — она взмахивает рукой в сторону лифа платья, и я сглатываю.

Слова сейчас мне недоступны.

— Ты выглядишь прекрасно, дорогая, — мама наклоняется и целует Инессу в щеку, отступая назад, чтобы занять место в первом ряду.

Мой брат, одетый в свой лучший наряд, выводит вперед Дуру, женщину-мудрость. На его лице нет и следа обычной озорной улыбки. Вместо этого он сосредоточен на поиске самой ровной тропинки.

Она тяжело опирается на его руку. Спина сгорблена, а один из длинных клыков сломан, но улыбка, растягивающаяся вокруг него, яркая и полная тепла.

Мудрая женщина занимает место перед огнем, протягивая нам с Инессой свои исхудалые руки.

Я кладу свою руку в ее ладони, и через мгновение Инесса соображает и делает то же самое.

— Эрик, для меня великая радость соединить тебя с избранной тобой парой сегодня. Как правильно, что ты вернулся к нам, чтобы сделать это на виду у деревни и перед своими родителями.

Да, от этих слов в моем желудке скручивается легкий укол