Волчья Ягодка - Алана Алдар

— Красивая песня, — вяло ковыряя вилкой по тарелке, задумчиво тяну, лишь бы заполнить паузу.

Внутри опять клокочет и разрастается тайфун из воронки информации и накативших чувств.

Схватить бы его руку, увести подальше да выяснить всё в конце— то концов!

"А что выяснять собралась? Есть ли на это право? Какая разница, что сказал Сева, он, — бросаю на Сережу взгляд украдкой, — он тебе что-то говорил?"

— Завтра, скорее всего, можно будет уехать, — так же тихо говорит он. — что-то мне подсказывает, что погода насладится.

Хмурюсь. Это ведь потому, что Яда придёт.

— О как, — вместо этого тяну вслух, — какая чудесная новость! Жду не дождусь!

Слова звучат болезненно и колко. От них мне почему— то даже самой больно.

— Но мне сказали, что завтра приедет Ядвига. А мы с ней… ух, — рисую вилкой в воздухе круг, — какие подруги. Чуть ли не разлей вода! Я решила её дождаться и, если не против, уйти позже, вместе. Она, по словам Севы, планирует остаться на несколько дней? Могу переехать к ней, — зачем— то добавляю, — чтобы не стеснять больше вас с братом. Да и мне неудобно оставаться в чужом, пустом доме, когда хозяев нет дома постоянно.

"Зачем я это говорю? Останови меня, пожалуйста!"

Вновь хмурюсь, эмоциональное торнадо перевоплощается, как эти самые оборотни, сидящие вокруг меня и вот, это уже не стихия вовсе, а ядовитая змея, окольцовывающая шею. Вставший в горле ком не позволяет больше наслаждаться едой. Хочеться или говорить гадости или… лучше уйти и побыть одной.

Веду взглядом по собравшимся.

"Вы же все слышите, да? Притаились, как будто очередную серию сериала смотрите! Любопытно вам? Переживательно?"

— Пожалуй, на сегодня я наелась, спасибо! Обширное меню, — понимаю, что уже говорю не о мясе.

Подхватываюсь, стараясь не показывать, насколько сейчас в раздрае. Оглядываюсь, куда бы себя деть, но черт возьми, никуда и не уйти, кроме его же дома!

— Я пойду, — вымученно улыбаюсь Полине, на Сережу стараюсь и не смотреть. Обвожу невидящим взором компанию у костра, — хорошего вечера.

Глава 25

Ну вот… Опять выкает. Чудачка ты, Маша. Ты еще на колени к Польке залезь лишь бы от меня подальше. Ты из— за новостей Всеволодовых боишься или от того, что в срубе случилось?

Поймать, говоришь? — чуть развернувшись, гляжу в красивое ее лицо. Выговориться хочешь? Не к месту, Машенька. Ну, боги с тобой, говори раз приспичило.

Сажусь так, чтоб некуда больше двигаться. Разве что столкнуть всех с бревна. Нет бы просто поесть спокойно, без выяснения отношений! Ну что за народ женщины. Сначала говорят, потом думают.

От колючих ее обвинений, желваки сами собой пляшут по скулам. Ведь права во всем, в самом деле привык забивать дни работой, делами какими— то. Одному хоть удавись пусто в срубе, и возвращаться туда никакого желания. Голые стены не подарят ни тепла ни уюта. Не там тебе дом, где койка и ночлег. И вот вроде бы есть у меня все, а на деле — неприкаянный уж сколько. Пока не познакомился с Юлией, не замечалось. Жил себе вольным ветром и не чувствовал дыры в груди. Правильно говорят — не попробуешь, не узнаешь. А потом… пусть с Чертогов подземных Кир меня вернул, память осталась. Хорошо помнится, как тепло бывает внутри, как тянет невидимыми канатами и так тоскливо без родной души рядом… Пусть привязка и сгорела вместе с очищением в горячей Смородинке, все равно уж есть, с чем сравнивать. Пришлось искать, чем заполнить пустоту эту. Вот и погряз в делах— заботах, совсем уж забыв, что люди отдыхают иногда, что домой являются не на пару часов дух перевести, а ради ужина совместного. Да и не ждала она меня к ужину. Марья— то. Погоду хорошую, чтоб уехать — вот что она ждала, а не моей компании.

И что ей ответить на глупые эти обидки? Что не хотел смущать? Давить не хотел? Что не ручаюсь уж сам за себя. Смехота — взрослый мужик, а сам себя боюсь — наедине оставаться, чтобы не сорваться опять и не нагородить чего.

Потом первая же жалеть будешь, Марья. Не хочу, чтоб жалела. Чтоб ругала себя, желая забыть поскорее.

Молчу. Правду ей не скажешь, а врать не в моих правилах. На лжи далеко не уедешь.

Морщусь от скупой похвалы. Красивая песня! Ну подумайте. Я ей душу на тарелке, а ей песня красивая. Как вас женщин понять? Никогда не был в этом деле мастером. Не в любви же внеземной тебе признаваться в открытую на второй день знакомства. Кто ж поверит в здравом уме. Да и на что тебе любовь моя? В коллекцию? Ты там вроде собирала, да? Как запишешь? Покорен в рекордные сроки?

Поля чуть отодвинувшись, увлеченно жует поданный Аленкой ужин, отчаянно делая вид, что разговор наш ее не интересует. Остальные тоже стараются. Над поляной гул тихих бесед тут и там. Но я— то знаю, что и глаза, и уши все улавливают. У нас всегда все на глазах у людей. Радость поровну на всех и горе так же. В первый раз я не таился вовсе. Открыто привел, невестой представил с порога, только пересекли черту селения, праздник устроил в ее честь. Костры жгли, песни с танцами… Все кругом радовались, как за себя, подшучивали даже. Вон как вышло… Знаю, что в этот раз каждому страшно. Слишком похожи они. Избранные мои. Как насмешка от богов.

Вот сама же говоришь, Машенька, что уехать не передумала. Колкий тон фразы больно кусает нутро. Мощусь, с трудом сглатывая недожеванный кусок мяса. Жестокая ты, кусачая, как голодная ласка. Мелкая какая, а зубы — палец прокусит, если забудешься. Кровит теперь от зубов твоих, знаешь? Да откуда тебе…

Макаркина гитара жалобно крякает сорвавшейся струной, аккурат под ее “наелась”. Вот тебе и финальный аккорд, Серега. Минорный.

Поднимается, глаза прячет. В тяжелом молчании мой усталый вздох летит над поляной. Кажется громче раскатов грома. Тру шею, на загривке. Тошно — сил нет. От свидетелей. От того, что все все знают. Умом понимаю, что не со зла, что каждого здесь касается наша с Марьей ситуация, а все равно злость берет. Я ведь потому и подсел при всех, чтоб просто поужинать вдвоем без выяснения