Мелодия сердцебиения. Часть 2 - Лаура Зоммер

— У нас не было секса. Леония и я... Мы просто поцеловались и... — Он шумно вздохнул и нервно провёл рукой по волосам.

— И? — продолжала я спрашивать, пока не поняла, что на самом деле сказал Генри! — О! Хочешь сказать, что никогда с ней не спал. Значит, пока нет?! — Это изменило всё одним махом! — Значит, у тебя никогда не было секса? Ни с кем вообще? — Я повернулась к Генри и попыталась посмотреть на него, но из-за самоуверенной усмешки, которую он любил демонстрировать в последнее время, ничего не было понятно. Значит, у Генри вообще не было секса? Поэтому он волновался?

— Да. Я солгал тебе. Это тоже достаточно неловко. — Он снова вздохнул, и я почувствовала, что Генри переоценил это дело.

— Слушай. В конце концов это всего лишь секс. Как ты думаешь, мне было бы лучше, если бы ты уже переспал с десятью другими девушками? — Мне было приятно знать, что никто до меня не заглядывался на него.

— Ты не считаешь это чем-то ужасным? — Генри был в ужасе, словно не мог в это поверить.

— Конечно, нет. Даже наоборот, я думаю, это привлекает в том виде, в каком оно есть. — Я наклонилась и поцеловала его в щеку. — Тебе действительно не о чём переживать по этому поводу! — Я положила руку ему на плечо и поиграла с его цепочкой на шее.

— Но мне уже семнадцать...

— И что? Даже если бы тебе было двадцать. Впрочем, это не имеет значения. Это же не соревнование. И мы оба можем получить собственный опыт. Вместе. Ну, знаешь... — Ладно, теперь стало немного неловко. Я прочистила горло, а затем встала.

— Пицца, скорее всего, уже готова, а вторая наверняка остыла. Я лучше вернусь наверх! — Я заправила несколько прядей волос за ухо и попыталась заставить Генри улыбнуться. По крайней мере, он выглядел довольным, так что я решила добавить ещё кое-что:

— Кстати, — сказала я, нахально ухмыляясь, — мне не терпится... — Затем я подмигнула ему и выскользнула за дверь. Я видела только, как Генри испуганно посмотрел на меня, а потом до него дошло. Оказавшись рядом с подвальной лестницей, я услышала, как он бежит за мной.

— Что? Чего именно? — спросил он, натягивая рубашку на голый торс.

— Съесть пиццу, а о чём ты подумал? — Я хихикнула и открыла дверь на кухню, где уже веяло приятным ароматом.

— Ах, ах так! — Было действительно мило, насколько неуверенным в себе был Генри на самом деле. Но мне нравились в нём обе стороны. Застенчивый и мужественный, когда смотрю на него, когда он сильно хочет чего-то.

* * *

Мы вместе поели и поговорили о последних днях летних каникул. Скоро начнётся учёба, но никому из нас не хотелось возвращаться в школу. Каникулы закончились слишком быстро.

После пиццы мы попробовали приготовить мороженое из грецких орехов и фисташковое с помощью мороженицы. Мы как раз доедали последние остатки, когда услышали стук в парадную дверь. Скорее всего вернулась мать Генри Беатрикс.

— Генри?! — крикнула она и бросилась на кухню. Мы с Генри тут же вскочили и помогли ей с одеждой и образцами ткани, которые она принесла.

— Ты могла и не возвращаться... — жаловался Генри. Я тоже помогла, а затем взглянула в сияющее лицо миссис Осментс, которая смотрела на меня так, словно я была сделана из чистого золота.

— Ну что, хорошо провели день, ребята? — При этом она смотрела на нас обоих так, словно прекрасно знала, что происходит между нами. Мы помогли ей перенести образцы тканей в подвал, где находилась её мастерская.

— Да, мы приготовили пиццу, в морозилке осталось немного мороженого. Грецкий орех и фисташки. — Генри казался немного раздражительным по отношению к своей матери, но я не могла понять почему. В отличие от моей мамы, она была очень милой.

— Очень аппетитно. Но, милый... — Она подошла к Генри и понюхала его. — Ты до сих пор не был в душе? — Она скривила лицо и подтолкнула его к лестнице в подвал.

— Нет, я принимал душ за сегодня целых два раза!

— Тогда прими душ в третий раз. Ты весь потный!

Я же, немного растерявшись, стояла рядом со всеми рулонами ткани и проскользнула мимо них, так что оказалась перед ними на лестнице в подвал. Почему-то казалось, что мать Генри хочет побыть со мной наедине. Она что-то подозревала? При этом я всё ещё хотела рассказать Генри о странном плане моей матери!

— Я тренировался! И поэтому вспотел! — ворчал Генри, поднимаясь по лестнице и вздыхая.

— Хорошо, тогда иди и прими душ! Бедная Юли! — При этом я вовсе не считала, что от Генри дурно пахло.

— Я подожду в твоей комнате. — Я еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться, поэтому ринулась на второй этаж, где села на кровать Генри и взяла журнал. Вскоре после этого он вошёл в свою комнату и раздражённо поморщился.

— Тогда я приму душ... — кинул он и достал из шкафа пару вещей.

— Будь добр, милый... — Я хихикнула и спрятала лицо за журналом, читая самые захватывающие статьи о новейших пандусах и аксессуарах для катания на коньках. Безумно захватывающе! Я раздражённо закатила глаза и листала журнал, пока Генри не вернулся через четверть часа.

— О, ты так хорошо пахнешь. Сногсшибательно! — Я разозлила его этим, но в следующее мгновение Генри замолчал. Закрыл дверь и подсел ко мне. Да, он действительно хорошо пах, но почему-то сейчас было странно сидеть с ним наедине в его комнате. Когда я была моложе и представляла себе эту картину, то всё было нереальным. И действительно быть здесь сейчас, зная, что Генри любит меня, было совершенно странно. Красиво, но странно.

— Спасибо... — Генри снова вздохнул и посмотрел на журнал, который я держала в руках.

— Не ворчи, там нет ничего приличного! — Я закрыла журнал и бросила его в стопку других, прежде чем Генри успел что-либо сказать по этому поводу. Судя по его ухмылке, в этом не было бы ничего приятного.

— Я хотела ещё кое о чем с тобой поговорить... — начала я. Я пошевелила пальцами и нервно уставилась на него.

— Тебе тоже нужно в чём-то признаться? — спросил Генри.

— Нет, нет. — Теперь мне пришлось громко вздохнуть. — Моя мама до сих пор в полном шоке. Она сидела на кухне, пила и заявила, что в следующий понедельник я пойду к психологу. Я же не сумасшедшая в конце концов! Это не обязательно!

— Что? Твоя мама записала тебя на приём к психологу? Зачем?! — Генри был в ужасе,