Сердце подонка - Катерина Пелевина

— Обожаю тебя… Твой запах и нежность… Твою невинную кожу… — руки оттягивают вниз чашки лифа, и он целует мои соски по очереди, вынуждая меня сидеть и всхлипывать, ощущая, как тянет них моего живота при этом. — Прости, что я так сказал о тебе тогда… Прости меня… Ты самая чистая… Самая честная…

Язык скользит по ореоле и его губы присасываются так плотно, что мне кажется, я готова кончить от одних только этих движений. С ума сойти, какой чувствительной бывает грудь…

Только хочу полностью отдаться этим ощущением, как мне не позволяют, явно замечая мой настрой.

— Не так быстро, малыш, — надавливая на моё солнечное сплетение, он заставляет меня расстелиться перед ним на кровати. Раздевает меня и сам раздевается, вставая с пола…

Я смотрю на него… Любуюсь им… И, наверное, я бы никогда не смогла представить себя рядом с другим. Я бы просто не вынесла… И не представляю, каково это лежать под чужим телом. Нет…

Чувствую, как меня тянут за руку к себе. Сначала думаю, что просто сесть сверху, но он не так хочет…

— О, Боже… Что мне нужно…

— Сядь мне на лицо…

— Уф… — издаю с опаской, проглатывая ком.

— Боишься?

— Нет… Не знаю…

— Это хорошо. Будем пробовать?

— Ты хочешь…

— Да, хочу…

Сердце ускоряется… Потому что он лежит на спине, и я сейчас сама окажусь лицом к…

Сжимаю его в ладони, усевшись, и слышу, как Ник издаёт глухой стон…

Язык скользит по его головке, а из него теперь сыплются отборные маты. А я впервые ощущаю этот ни с чем несравнимый вкус…

Едва хочу спросить, всё ли правильно, как он присасывается прямо между моих ног… И… Это самое лучшее, что со мной когда-либо происходило… Потому что у меня сознание плывёт. Забывая обо всей боли, что была причинена. Секс — это такой обман… Такая сумасшедшая химия для людей… Он способен ставить гордость на второй план. Способен обезоруживать. Лишать воли. Он способен управлять…

И я чувствую себя марионеткой, но… Когда его язык столь размашисто гребёт там, и когда я сама смыкаю губы на его члене… Когда чувствую, как он толкается в меня… У меня всё нутро выворачивается и сворачивается обратно внутрь.

Ёрзаю сама. Ощущая колючесть его щетины, наглость рук и настойчивость языка… Его сбивчивое дыхание и моё такое же, потому что это тяжело, но оно того стоит. Даже если я не имею, даже если только пробую… Даже если вот-вот сойду с ума от всех этих ощущений. Чувствуя себя мартовской кошкой… Содрогаюсь в его руках, сильнее сжимая его и ртом, и ладонью… И в эту же секунду он кончает мне прямо в горло… Я ощущаю, как тягучая терпкая жидкость заполняет мой рот…

Но грязи не ощущаю… На этот раз нет. Это что-то большее…

Растекаясь на нём безвольной лужицей, понимаю, что лицом он всё ещё возле моей… А я возле его…

— Я не могу встать, — смеюсь и слышу его смех, а потом он чмокает меня в ягодицу, смущая.

— И не надо, хомячок… Лежи… Мне так очень даже нравится… Вид просто прекрасен.

Глава 18

Никита Хорольский

У нас всё будет… И всё будет хорошо. Потому что мы лишь друг для друга. Какие бы поганые ревностные мысли ранее ни приходили в мой воспаленный мозг. Я просто тупил нещадно. На самом деле я понимаю, что она слишком чистая для этого… Другая.

Валяемся с ней уже целый час голыми. Пары прогуливаем. Трахаемся бесконечно. На всё плевать, если честно… У меня сердце в груди наконец бьётся правильно… Без преувеличений. Она способна заживлять. И я чувствую, что излечился… Сливаясь с ней в одно целое, пусть и во время коитуса… Какая, нахер, разница?

— Ты чего? — смеётся, заметив мой расплывчатый взгляд. Потому что я смотрю на её милое лицо… На розовые пряди, что россыпью лежат на моей груди, на полуголое, прикрытое лишь тонким пледом тело… Её изгибы. И не могу думать ни о каком дерьме, что с нами происходило… Я хочу отмотать время, чтобы никогда с ней не расставаться… Даже на тот самый месяц, который дал нам так сильно соскучиться друг по другу… Я бы всё отдал, чтобы мы были связаны… Чтобы не могли оторваться. Как сейчас…

— Жень, я же потерян полностью… — прихватываю её за подбородок и взгляд мой касается нежности её розовых губ. — Ты понимаешь, да?

— В каком это смысле? — хмурится она, приподнимая голову.

— В смысле, что по уши в тебе погряз… Я люблю тебя так сильно, что не представляю своей жизни без тебя… Она реально бессмысленна.

— Это не может быть так. У тебя есть отец и друзья… — хихикает она, словно я пошутил. Но я ведь действительно так считаю. Мне жить не хотелось без неё…

— Это ведь другое, сама знаешь…

— Но и то, что ты говоришь неправильно… Мы должны понимать это… Должны полноценно жить, а получается, что… Это зависимость. Нет? Чем мы отличаемся от наркоманов?

— Не знаю… — прижимаю ей к себе и вонзаюсь носом в её волосы, а потом нюхаю. Нюхаю… Нюхаю… Пока она смеётся, пытаясь удрать из моих объятий. Визжит и сопротивляется.

— Я об этом и говорю! Ник! Прекратииии!

— Тебе же нравится, да? Скажи, что нравится… — придавив её к кровати, смотрю в её ведьмовские глаза, и она чуть кивает, завораживая меня своим гипнозом.

— Да, мне нравится…

Целую её снова… Касаюсь носом щеки. Срываю с неё покрывало, навалившись на неё и пропечатавшись голым телом к её сладкой идеальной фигурке, уже мечтая о продолжении, и мы вдруг слышим провернувшийся во входной двери ключ. Хаос и паника в Женькиных глазах тут же заполняет комнату.

— Блин! Быстро… Прячься!

— Ты серьёзно?! — ржу я. — Там же моя куртка и боты…

— Блииин… Чёрт! — она одевается быстрее пули, и подбегает к двери, закрывая защёлку, а потом швыряет в меня моими трусами и футболкой.

— Одевайся давай!

— Да щас, щас…

— Женя! Я дома, — слышится голос её мамы из прихожей.

— Вот, блин… Что я скажу!?

— Что ты меня любишь… Что не так? — спрашиваю у неё, пока она пыхтит от негодования.

— Я не собиралась тебя прощать! — выдаёт, притопнув ногой.

— Но ты уже простила…

— Когда это?

— Малыш, ты мне на лице сидела… Час назад. Ещё помнишь?!

— Блин, Ник! Какой же ты гадкий человек! — щурится