Сердце подонка - Катерина Пелевина

Можно ли ощущать себя привязанным к кому-то? Не верёвками, не канатами, а душевными нитями. Мне кажется, что именно это с нами и происходит. Я слишком многому научился. Слишком многое в себе задавил, чтобы просто сдаться. Она ведь сделала меня лучше. Она меня спасла. От того плохого, что внутри меня рвалось наружу. От всего дерьма, от моего тупого нрава, ужасного характера. От меня самого…

Прижатые в угол среди сорванных с крючка курток, сидим приклеенные друг к другу и не можем остановиться… У меня от неё чердак основательно подтекает… И каждое движение кажется таким безумным, словно во сне. У меня так было много-много раз. Снова и снова повторялось. Я её видел… Чувствовал… Вкушал… Только просыпался в сраном одиночестве. И сейчас люто боюсь проснуться один. Без неё…

Теперь я знаю, что значит любить, что значит терять… Теперь я понимаю, что ни одна боль на свете не сравнится с тем, когда ты лишаешься своей половины. Словно сердце разделяют надвое. И виноват в этом только ты сам…

Я лишил себя этого ощущения на целый месяц. Я лишил себя покоя. Не могу спать, не могу думать… Вообще ничего не могу. И сейчас ощущаю, что это всё вдруг неожиданно вернулось, захлестнув меня с ног до головы… Сумасшедшими эмоциями.

Чувствую, как она чуть сдвигается с меня, и весь на менже уже за секунду… Боюсь, что опять убежит. Боюсь до смерти. Аж дышать перестаю, задержав дыхание и схватившись за её кофту.

— Не уходи только… Я не вынесу… — выдыхаю себе под нос болезненно. Сжимаю её, кажется, сильнее, чем допустимо. Надеюсь, не причиняю боль. Но хочется её ото всех спрятать. Закрыть от мира… Загородить.

Хочется, чтобы она, как раньше, видела во мне свою защиту. Ведь это было, я помню. Она мне доверяла. Не только своё тепло, но и что-то более сокровенное.

— Я не ухожу… У тебя телефон вибрирует просто…

— Плевать вообще, — присасываюсь к её шее… Бодаю, нюхаю, облизываю. Удерживая сверху, напитываюсь теплом её безумно любимого родного тела. Мне даже кажется, что это как электричество… Между нами ток. И я хочу, чтобы этот ток питал меня вечно. Потому что без него я словно неживой… Будто сдох уже давно. Так себя и ощущал всё это время.

Руки, кажется, приросли к ней. И если отрывать, то только с кровью.

Обоим будет больно. Да и она вцепилась в мой затылок и удерживает там пальцы в замке, изредка касаясь ими моих волос…

— Женя… — выдыхаю ей на ухо. Скольжу языком по уху и ниже… Собираю мурашки с невинной кожи, а она вся дрожит. — Ты красивая такая… Я так обожал твои пепельные волосы… Но и этот цвет… Безумие какое-то… Ты как цветок… Как роза в саду…

Я нагло жру её кожу. На лице, на шее… Повсюду… Да, наверное, засосы будут, но я стараюсь нежнее. А у меня нихуя не получается. Руки всегда были такими… Губы и подавно. Это она меня учила целовать без того, чтобы стучать зубами. Потому что мне казалось, что я с ней сдерживаться вообще не способен. Как псих какой-то становлюсь. Одержимый… Она моё наваждение. Самое настоящее…

— Ник… — опуская руки, перехватывает мою кофту снизу. Старается остановить. — Погоди… Ты с другой был… Ты спал с ней… Что мы вообще делаем… Нет. Так не должно быть. Это не правильно. — тараторит мне в лицо в отчаянии. Ну вот какую чушь она придумала? С чего вообще взяла? Я бы не стал с Кирой спать даже если бы был вообще в говно пьяный. Да и с любой другой, потому что не хочу никого кроме неё. Неужели не видит?

— Я не спал ни с кем, кроме тебя, сколько раз мне ещё повторить?!

Не хочу ругаться. Не хочу наезжать, но… Я хочу, чтобы мне верили. Только, кажется, не заслужил.

— Но я слышала! В ту ночь я это слышала! — выпаливает она гневно. — Зачем ты мне врёшь?!

У меня от её слов даже внутри всё сжимается. Что она могла там слышать, не понимаю…

— Я не вру. В какую ночь, малыш? Я уехал… Сразу же после нашего с тобой секса… Спроси у бати, если мне не веришь… Не знаю, что ты слышала, но я этого не делал…

Она смотрит на меня так жалостливо и несчастно. Подбородок дрожит, сама вся трясётся… И глаза её слезятся… А я думаю только о том, как она прекрасна даже в таком состоянии. В любом, блин… Я не хочу, чтобы она так мучилась… Но и сам себя точно так же ощущаю. Только показать не могу и мне тошно оттого, что довожу её до такого.

— Жень…

— Мне нужно к свадьбе готовиться… — тут же меняет тему со всхлипом.

— Тьфу, — произношу, передёрнувшись и столкнувшись с её осуждением в глазах. Чуть ёбу опять не дал. — Сказала так, будто к своей готовишься.

— А если и так?

Я тут же хмурюсь. И в груди такое зарево разрастается. Нарочно… Она это нарочно говорит. Ничему нас с ней жизнь не учит. Наши ссоры… Обоюдная ревность. Всё это хреново. И можно вынести, когда два человека доверяют друг другу. А в нашей с ней ситуации… Как будто дополнительный фактор, чтобы разосраться в пух и прав навсегда…

— Да нет, конечно. Какая мне, нафиг, свадьба… Я про мамину…

— До неё ещё целый месяц, Женя… Ты успеешь… Ты же не одна.

— И всё равно… Это помогает мне отвлечься… Раз у меня с отношениями не вышло, — опускает она взгляд и вздыхает.

— Не правда… Все совершают ошибки… Но это не значит, что наши отношения будут плохими… И что они не вышли… Нет. Я буду стараться…

— Зачем? Мне проще просто… Жить в ракушке, Ник…

— Неужели ты реально думаешь, что это выход? Бежать друг от друга… Всю жизнь будем бегать?! — спрашиваю излишне эмоционально. Потому что мне тоже, блин, больно. Не ей одной. От её слов так вообще пиздец какой-то в груди. Ощущение безнадёги, хотя совсем недавно я в нас верил… Ну не может такая любовь просто так исчезнуть. Нет… Это настоящее чудо, блин. Отыскать друг друга в толпе… Со всей этой ненавистью и желчью… Разглядеть, как она меня разглядела. За маской притворства и фальши…

— Ник… Ты вонзил мне нож в сердце… Чего ты хочешь? Чтобы я перешагнула…

— Я прошу тебя дать шанс, — тут же перебиваю я,