Сердце подонка - Катерина Пелевина

На те же грабли… Идиотка.

— Привет… Кир… Мы можем уехать. Прямо сейчас?

— Можем, конечно… Ты даже мыться не пойдешь?

— Нет. Я дома помоюсь. Я очень хочу уехать отсюда…

— Так… Хорошо, я понял, да. Ладно. Поехали…

Мне повезло, что он всё понимает и увозит нас оттуда ещё раньше, чем кто-либо проснётся…

В машине я уже пишу маме сообщение о том, что мы уехали. Я больше не стану находиться в этом чёртовом доме. Больше нет. И с Ником я отныне контактировать не буду. Даже если он будет пытаться. Отныне…

Двери моего сердца навсегда для него закрыты…

— Спасибо, что довёз. И извини за всё…

— Да ладно… Всё нормально… Жень, это… Не моего ума дело, но… Может тебе стоит начать всё с чистого листа?

— Как забавно. Я так и собиралась, да, — отвечаю, и он касается моего лица, а потом целует в лоб.

— Мне жаль, что ночью тебе пришлось всё это слышать…

— Нет. Мне не жаль. Это всё мне продемонстрировало… Так что… Я научусь быть сильной.

— Не сомневаюсь… Пока тогда? До встречи? А-то мне на работу ещё нужно попасть, — смеётся он, и я тут же выбегаю.

— Извини, хорошего тебе дня! — прощаюсь, и он кивает, уезжая…

А я иду домой и…

Оказавшись в квартире, истошно рыдаю снова прямо с порога… Не понимая, откуда только на это берутся силы, если честно. Это ведь не просто ресурсы… Это очень тяжело. Чтобы плакать тоже нужно расслабиться. Потому что сначала тебя просто парализует, и, кажется, будто яд доходит до самого сердца…

Он занимался сексом с другой сразу же после меня… Господи, это…

Это несправедливо. Почему урод он, а плохо мне? Почему я рыдаю из-за этой мрази?

Это ведь даже не смешно уже…

«Я люблю тебя, дура»…

Какая прекрасная любовь, Ник. Какое чудесное чувство… Где учат так любить, интересно? Где такое практикуют?

Никому не пожелаю таких качелей. Я уже не выдерживаю…

Читая про окситоциновую зависимость от мужчины… Я немного понимаю, что со мной происходит. Как говорят, нужен двадцать один день, чтобы избавиться от неё. Чтобы переключить мозг и перестроить гормональную систему… Искать заменители, но я не собираюсь делать Киру больно, поэтому…

Это должно быть что-то другое.

Подготовка к свадьбе подойдёт, плюс учёба, массаж, чтобы добавить тактильности, возможно, стоит практиковать йогу, как Наташка… Она ведь всегда меня туда тянула…

И никакого Ника больше. Никаких чувств к нему.

Если подойдёт хотя бы на метр, я его уничтожу просто. Раздроблю его сердце на части, и он пожалеет, что вообще со мной связался когда-то…

Холодная война началась…

Глава 14

Никита Хорольский

Глаза продираю у Тохи от громкого звука собственного телефона.

Твою мать… Как же гудит башка… И какая отвратительная мелодия стоит у меня на звонке.

На связи отец… И мне пиздец стыдно за вчерашнее… Я вёл себя стрёмно по отношению ко всем. И перед Эльвирой до сих пор не извинился, и вообще зря Киру позвал. Да и отца не замечал вчера даже. Тратил время только на свою ревность к этому ушлепану. А надо было… Надо было попробовать показать ей то, что я сожалею. Не знаю, как было это делать, когда она нарочно пришла с другим парнем. Я просто… Я растерялся, как бы тупо это ни звучало. Не по-мужски, в курсе. Но что делать, если у тебя от чувств к девушке внутри всё кипит. Если ты не контролируешь ситуацию. Хочешь наладить, а делаешь только хуже? Как это называется? Не везёт или что?

Вот я и напился, потому что иначе бы пол дома разнёс. Да вдобавок и этого Кирилла бы приложил, я уверен.

Я даже хреново помню, как доехал, если честно… Хорошо, что Тоха недалеко от меня живёт. И насколько вижу из окна свою тачку, она в полной порядке. Значит, всё было без эксцессов, слава Богу. Но лучше не рисковать.

Поднимаю трубку, еле отрывая башку от подушки.

— Да?

— Ник… С тобой всё в порядке?

— Да… А что…

— Кира тут в бешенстве с утра была, потому что ты так и не вернулся… Я вообще не понял, когда ты свалил… Все куда-то делись…

— Все? — снова запрокидываю голову. Вдруг есть какой-то шанс, что Женя уехала меня искать? Вдруг она меня искала и потеряла? У меня аж сердце начинает быстрее колотится от надежды об этом, но потом отец быстро прерывает этот порыв одной фразой.

— Женя с Кириллом утром, судя по всему, уехали, вместе…

Меня бомбит даже от произношения их имён в одном предложении. И хочется что-нибудь вокруг разнести, но не будешь же этим заниматься у друга в гостях в семь утра… Поэтому я просто скриплю зубами и проглатываю гордость, которой уже вообще, кажется, не осталось. Одна только видимость. Да и та, если приглядеться, вся растресканная, нахрен.

— Ну, конечно, — отрезаю, представляя, что они ночевали в одной комнате… На одной кровати…

И меня всего, сука, передёргивает. Просто будто ток по телу пустили. Высоковольтный. Смертельный… Издевательство.

Провожу ладонью по сонной роже и чувствую её запах… Просто руки ей пахнут. От и до… Сладко… Невозможно. Потрясающе. До безумия вкусно. С ума можно сойти. Нюхал бы и нюхал, как задрот последний. Что мне остаётся?

Вспоминаю, как трахал её вчера и всё по-новой, блин. Хочется… Зажать её, пройтись по телу руками, целовать, пока губы не заболят… Пока её тонкий голос не сорвётся подо мной от стонов, пока она вся взмыленная и уставшая не скажет, что любит меня и не уснёт на моём плече, как уже было когда-то… Как побежит встречать из дома и прыгнет на руки… Как будет рассказывать о чём-то личном. Гадать на своих тупых книжках… Прижиматься ко мне в кинотеатре. Беспокоиться и всё понимать по одной моей роже, словно читать меня, как открытую книгу… В этом всё моя Женя…

Моя… Или уже нет…

Блядь, как же мне хреново. Словно опухоль вместо сердца…

За всё, что я просрал. За всё, что собственными руками в ней уничтожил.

Теперь нужно извиниться, потому что…

Потому что так нельзя, это стрёмно. Я повёл себя грубо. И помню, что она плакала… Надеюсь, не потому что я был противен… Ведь мне было прекрасно с ней. Я не верю, что она спала с ним, потому что…

Да потому что не верю и