Сердце подонка - Катерина Пелевина

— В общем, ты только учёбу не пропускай, ладно? Переживаю за тебя…

— Всё нормально, бать… Потом напишу, — скидываю и смотрю на экран. Куча пропущенных…

От Киры, от Лёхи и ещё один от драгоценной мамочки… Ну надо же…

Ей я точно перезванивать не собираюсь. Уже боюсь представить, что ей было нужно от меня на этот раз. Ещё раз проверяю пропущенные…

Одного только номера здесь нет. Как раз того, который я до одури мечтаю увидеть. Её номера…

Кое-как встаю и иду отлить. Добредая до ванной, смотрю на свою ушатанную морду. Честно, я даже примерно не представляю, как теперь перед ней извиняться. Что говорить и… Какие оправдания искать своему тупому поведению…

Тоха, Ванька и какие-то две девчонки валяются в гостиной на одном диване.

Я начинаю распинывать, чтобы просыпались и собирались на учёбу, но они полудохлые все.

— На пары пора, чуваки… Подъём…

— М-м-м… — звучит пьяное. — Хули такой бодрый…

— Ага, очень бодрый… — язвлю в ответ. — Вы, как хотите, но я в универ к восьми… — отрезаю и иду умыться. Принимаю душ, естественно, не желая смывать с себя её запах… Не желая забывать. Иду туда, конечно, не потому что надо, а потому что к ней. Только для того, чтобы увидеть. На остальное мне глубоко фиолетово…

Переодеваюсь в Тохину чистую футболку, чтобы уж не совсем как чухан идти на учёбу по вчерашнем.

С Кирой нужно ещё раз нормально перетереть и объяснить, что я ошибся, изображая это дерьмо вчера. Не нужно было. Ещё и её втянул. Нахуй так сделал, не пойму… Порой от злости у меня мозг отключается, и я думаю одним местом…

Теперь идти на пары и ненавидеть себя…

Но я всё равно должен увидеть Женю и поговорить с ней…

* * *

Приезжаю к восьми в одиночестве, потому что парни так и не одыбали. Лёхи тоже нет, но тот, походу, у Натахи зависает… Так что я особо ни на чьё плечо здесь не надеюсь. Мне нужно только её найти…

Что я и делаю, однако на первой паре не получается. В универ она не приехала, и я начинаю мысленно гнобить себя за то, что она наверняка с ним где-то…

Что они там делают… Аж челюсть сводит от ревности и злости.

Я не знаю, почему всё время рисую в голове то, чего боюсь. Охотно в это верю, хотя не должен. Я же её знаю… Она мой хомячок, блин… Она не такая, как другие.

Киры, кстати, тоже нет. Но она, я уверен, приводит себя в порядок после того, как рвала и метала ночью, как отец сказал. Там по-любому была истерика. Я просто уверен. Однако, я не мог оставаться с ней в одной комнате. Я в целом жалею, что продолжил наше общение. А уж поцелуи и подавно теперь застряли в горле удушливым комом.

После первой пары стою в холле и наконец вижу, что она заходит через главный вход, целенаправленно направившись в сторону лестницы, потому что у неё вроде как пара на третьем этаже… Приходится попытаться перехватить на лестничном проёме…

Едва она видит меня издалека, как уже сразу моментально щетинится… Покрываясь иголками, стремится уйти, глядя на меня как на последнее говно в своей жизни. И только вчера в процессе так не смотрела, потому что чувствовала, я уверен. А сейчас и шанса мне не даёт снова.

— Жень…

— Отвали, — дробит максимально сухо и грубо.

— Женя… Стой… Да стой ты, блин! — хватаю за запястье и моментально импульсы до самого сердца. Вот как это работает, а? Одно маленькое невинное касание, а она им меня насквозь прошибает. — Извини меня за вчерашнее… Я бухой был… Я жалею, что так сделал… Жень…

— Ник. Что ты видишь? — спрашивает она, пока я стою напротив и недоумеваю. Чё, блядь, за вопрос такой? Как-то максимально неожиданно для психотерапии.

— В смысле?

— Глядя на меня, что ты видишь?

— Любимую девушку, что же ещё…

— Зря. Мне твоя любовь нахер не нужна, — выпаливает мне прямо в лицо, заставив сердце в груди сжаться. Долго мы будем вот так себя вести? Ощущение, что у нас не отношения, а теннисный турнир. Я заебался отражать подачи… И мне оно нахуй не надо. Токсичность зашкаливает. А это не про нас с ней. Мы не такие.

Я хочу её прежнюю. Ту самую. Маленькую, добрую, нежную. Я хочу то, что потерял. И пытаюсь достать, но…

— Зачем ты так говоришь? Это же не правда.

— Ты мне будешь рассказывать, что правда, а что нет? Я так чувствую. Ты мне не нужен. И любовь твоя не нужна. Или что хочешь? Потрахаться? — давит своими словами сильнее. — Давай тогда по-быстрому в туалете, как ты любишь.

— Женя, блядь… — хмурюсь от этих слов, а внутри-то жжётся, блин. И она не перестаёт закапывать меня всё глубже. Ощущение, что всю ночь обдумывала, как бы меня припорошить под жёстким слоем ненависти и недоверия. Теперь у меня ощущение, что что бы я ни делал, уже поздно. Но я не хочу так думать. Я хочу пытаться, блядь, поэтому сейчас терплю всё, что она мне даёт. Хотя никогда бы не терпел в случае с другим человеком. Но она особенная.

— Что Женя? Женя, хомячок, любимая. Мне на тебя смотреть тошно, Ник. Ты пал уже ниже плинтуса. Подбери свои сопли, прошу тебя и больше ко мне не подходи, — выплёвывает с таким пренебрежением, что я даже руку её отпускаю. Потому что, наверное, не ожидал, что она так унижать меня начнёт. Что это вообще, блядь, такое, я не пойму? Ну не похоже это на неё. Как подменили.

— Чего ты добиваешься? Ты понимаешь, что с людьми так нельзя…

— Да? Правда, что ли? — выдаёт с сарказмом и кривит лицо. — Хм… Странно. Я думала, можно всяко. Как захочешь… Меня один мудак научил.

— Я понял, язвить ты научилась у подружки, молодец. Дальше что? Мы и так дров наломали.

— Хах, — нервно смеётся, прикрываю лицо ладонью. — Ну да… И не говори.

— Жень, я правда жалею… Я никогда ещё ни о чём так не жалел… Ты для меня всё… Неужели ты не видишь? Ты меня сейчас на куски просто рвёшь, родная, — говорю от всего сердца. Не жалуюсь. Просто предъявляю по факту. Осаждать бы не стал, потому что она сейчас гордая. Ей просто больно, вот она и отрывается.

Но то, что вылетает дальше просто меня обездвиживает. Да ещё и с таким пренебрежением и усмешкой.

— Ник… Слушай, а ты хотя