Сердце подонка - Катерина Пелевина

тумба с раковиной тоже, кажется, вот-вот оторвётся. И за что тут отданы миллионы? Если даже поебаться нормально нельзя, так ведь? Нюхаю её, не переставая… И не хочу, чтобы это заканчивалось. Пиздец какой-то. Башка кружится, словно в центрифуге… Желудок сводит от спазмов…

Кишки и вовсе свернулись в узел, пока она еле слышно стонет, зажатая мной со всех сторон до предела.

Ну и задница… Ну и тактильные, мать их, ощущения… Сука!

Почему я ничего похожего ни с кем и никогда не испытывал…

— Как же я ненавижу тебя… И люблю… Я так тебя люблю, дура… — уткнувшись носом в её шею, усердно тереблю её клитор, чтобы кончила. Мне так оно сейчас надо… Мне, блядь, просто катастрофически нужно, чтобы она сжала меня и не отпускала. Везде и сразу… Чтобы она… Никогда от меня не уходила… — Ты нужна мне, как воздух… Дышать тобой… — на последнем моём толчке, вдыхаю запах розовых волос…

Судорога схватывает быстро… Я кончаю ей на бедро через несколько секунд после неё… Еле дышу, она тоже. В глаза мне не смотрит… Продолжает трястись, и я прихватываю её за подбородок, чтобы оказаться лицом к лицу.

— Жень…

Зелёные омуты ловят мои. Все заплаканные… Покрасневшие. С такой ненавистью смотрит, словно вдвойне стала меня презирать…

И я, ослепленный и оглушенный жестокостью этого взора, теряюсь на месте. Не знаю даже, что говорить.

Она слезает, поправляет платье, вытирает трусами всё, что я ей оставил, а потом швыряет их в урну, молча проходя мимо меня, будто так и надо.

— Женя… послушай…

Никак не реагирует. Уходит, оставляя меня одного… Стоять и тупить там, как барана… Потому что я чего-то недопонял… Или понял слишком поздно…

Она с ним не спала ведь… Не спала… Я это, блин, ощутил нутром. Членом, блядь… Ей было так же больно, как и в первый раз.

А теперь, сука, больно мне… Потому что я так сделал…

Потому что всё выглядело так, будто я её тупо поебать хотел…

Унизил вдобавок… Красавчик, Ник… Теперь она вообще тебя никогда не простит…

— А-а-а!!! Блядь! — ударяю рукой по створке шкафа. Диффузор падает с верхней полки, разбиваясь и наполняя комнату запахом разочарований и моей собственной тупости…

Тут же срываюсь с места и пулей спешу вниз, словно ужаленный. Проскакиваю мимо наших родаков и иду прямиком к тачке, мечтая уехать подальше отсюда и хотя бы временно продышаться. Протрезветь… Охладеть от этого жара и жжения в грудной клетке…

Я без неё не могу, неужели она этого не видит и не чувствует?

Что мне, блин, делать теперь, чтобы она поняла, как нужна мне…?

Сдохнуть?

Глава 13

Евгения Хомова

Я плакала, не потому что мне было больно или страшно.

Я плакала, потому что всё было не так, как должно было. Как мне хотелось. И эти слова, что он меня любит… Ранили сильнее поцелуя, который он отдал другой. Я даже дышать на секунду перестала, когда ощутила его в себе. Запах… Вкус его хмельных губ… Их тепло. Манящую сладость… Колючую щетину… Ощущение принадлежности, которого мне так не хватало…

Страсть, похоть, зависимость…

Ненормальную тягу, преодоление которой порой кажется нереальной, словно кто-то создал его специально для меня. И мы притягиваемся друг к другу, как два объекта во вселенной… Мы… Не существуем вдали друг от друга.

Как всё это логически объяснить я не знаю. Потому что это не физика, это не химия и даже не астрономия, это что-то больше науки. Сильнее её… Что-то неизведанное. Что подводит под сомнения все законы мироздания. А ещё, к сожалению, все мои личные установки… Ведь я не просто ему отдалась. Я телом ощущала, что не могу противиться. Будто магия какая-то…

Думаю, он поймал мурашки на всём моём теле…

Я точно поймала…

Сейчас же ощущаю себя пустой… Будто меня до дна выпили, как банку газировки. Словно всё, что было внутри вдруг стало таким неважным. Только то, что произошло между нами наверху теперь имело смысл.

Спустилась вниз в другую ванную, умылась…

Прочувствовав, если не грязь, то отчаяние, скопившееся в груди. Это должно было случиться. Слишком долго назревало. Я ощущала между нами напряжение… Невыносимое. Необузданную энергетику… И вот во что она вылилась. Всё было закономерно.

Блин, как же я ощутила его своим. Именно своим. Лишь на секунду, но… Я этим чувством готова была подавиться. Насмерть. Будто сердце стучало в его ритме. Тело переняло температуру. Подстроилось и слилось воедино… Но боль так и не отпустила меня. Слишком хватко и сильно за меня взялась.

А потом я вернулась в комнату, где ждал Кир.

— Долго тебя не было. Всё норм?

— Угу, — ответила и легла на кровать рядом с другой стороны, отвернувшись к стене сразу же, потому что глаза слезились. А мне хотелось спрятаться. Свернуться в клубок. Забиться в ракушку… Сделать что угодно, чтобы никто не видел моей боли. Ещё мне было очень-очень стыдно перед ним.

— Мне уйти на пол? — послышалось из-за плеча.

— Нет, не надо. Можешь спать так…

— Окей… Жень… Точно всё в порядке?

— Точно, Кир… — ответила, а потом… Услышала стук за стеной… Такой знакомый стук… Господи…

И…

— Ник… А… Да… Да… Любимый…

Эти стоны не просто выбили из меня весь кислород… Они меня переломали…

Моментально… Мой хребет, мои чувства, мою основу и жизненные принципы. Самооценку. Всю меня…

Заколотило… Захлестнуло. Окатило кипятком.

И слёзы моментально пошли фонтаном…

Я заползла под подушку, чтобы спрятаться и заглушить это… и ощутила руки Кира на своём плече. Но и давление повсюду было просто ужасным.

— Тише… Тише… Жень…

— Я ненавижу его, — пробормотала, задыхаясь… Вся в слезах… Как же больно…

Было ощущение техногенной катастрофы внутри. То чувство, когда всё, во что ты верил, рушится. Когда вокруг заканчивается кислород. Когда начинается ядерная зима… Я просто не могла ощутить себя живой. Словно умерла в то мгновение…

Кир обнимал до самого утра, кажется… А я всё рыдала и рыдала, не переставая, словно выжимая из себя последние капли, которые уже непонятно откуда брались… Думала, что никогда не успокоюсь, пока вдруг неожиданно для себя самой не отрубилась у него на руках… От усталости.

* * *

Утро встречает меня адской головной болью, и я моментально дёргаюсь из рук Кира, начав собирать сумку.

— Эй… Привет… — здоровается он позади, а у меня дрожат руки. И злость внутри, и горечь, и осознание…

Я вообще такая дура, что сюда приехала. Что допустила нашу, пусть и