Хирургическое вмешательство - Серена Никки

— Я? Да как Вы смеете обо мне такое думать? Я, между прочим, порядочная женщина в отличие от Вас, — Марьяна высвободилась и поправила костюм медсестры.

— Ты, права, я на порядочную женщину при всем желании не похож, — Громов тоже поднялся, но получилось так, что стоял он теперь очень близко.

— Опять Вы смеетесь надо мной? Отдайте творог, — Марьяна потянулась за пакетом, и их пальцы соприкоснулись. Током обоих прошибло от этого мимолетного контакта, но внешне оба виду не подали.

— Только творог? — удивленно приподнял бровь Дмитрий. Ее волнение ему нравилось.

— И сметану, — Марьянка забрала-таки пакет и выдохнула. Получилось прерывисто.

— У тебя на весь товар покупатели имеются?

— Нет, на один творог так и не нашла. Хотите купить?

— Марьянка, нет. Зачем он мне? Я молочное как-то не очень, мне больше мясо нравится.

— Послушайте, еще раз поцелуете меня, и я за себя не отвечаю.

— Что, боишься не сдержаться? — вопрос был вполне конкретным, открытым, но становилось уж очень опасно. Марьяна решила сменить тему. Это было жизненно необходимо. Палаты на этом этаже полупустые. Нужно срочно выбираться.

— Вы не расскажите Николаю Владимировичу про творог, — теперь Дмитрий заметил в ее глазах неподдельный страх и решил ретироваться.

— Не расскажу. Иди, работай, но еще раз сбежишь от меня подобным образом, накажу и серьезно.

— Вы сами виноваты, — вздернув подбородок, заявила Марьяна.

— Я виноват? Ну знаешь, по-моему, это ты меня спровоцировала. Тебе доставляет удовольствие меня выбешивать, верно?

— Дмитрий Викторович, можно я пойду работать? Ой, чувствую, ни до чего хорошего мы сейчас не договоримся.

— В самом деле? Марьяна, опасную игру ты затеяла. Смотри, доиграешься… Я ведь все прекрасно понимаю.

На телефон Громова пришло СМС. Очередное ДТП. Травмы средней степени тяжести, но пострадали пассажиры автобуса, и еще не всех привезли. На этаже, где работала Марьяна, находились дети, и она, оценив выражение лица хирурга, все-таки решилась спросить.

— Что-то случилось?

— Случилось. ДТП случилось. Ты же работать рвалась. Давай, пойдем, поработаем. Там народу поступает. В общем, дел невпроворот.

Громов позволил себе приобнять Марьяну, а она не успела ничего возразить, и так они вошли вместе в лифт.

«Снова лифт. Надо срочно поговорить с Аней. Почему Громов уже второй раз меня поцеловал? Неужели это такой способ меня наказать? А интересно, когда мужчины злятся, способны на поцелуи? Или только Дмитрий Викторович так делает? А еще кого-нибудь он так целует? Интересно его только я до такой степени раздражаю или еще имеются бесячие медсестры? Попала ты, Марьянка. Вопросов много, а ответов… Нет, поразвлекаться со мной не получится. Я не такая. Какие еще «поразвлекаться»? Он просто тебя поцеловал. Ничего не значащий поцелуй не стоит моего внимания. Черт, а какой он темпераментный… Нет, никаких служебных романов. Ой, да что же делать-то?».

Марьяна от волнения закусила нижнюю губу и совершенно не обращала внимания на то, что Громов все это время за ней наблюдал. Он действительно зрелый мужчина и два плюс три давно сложил, но объясниться с рыжей глазастой и весьма характерной особой не решался.

Во-первых, он поймал себя на мысли, что он ее желает как женщину, только вот ее характер действительно заводил его, так сказать, поднимал ему нерв. Он не мог оставаться равнодушным. Она в два счета выводила его на эмоции.

Его взгляд опустился к вороту медицинского костюма и чуть ниже. Дмитрий ощутил, как во рту пересохло, и им явно тесно сейчас в этом лифте.

— О чем мечтаете, Марьяна Витальевна? — не удержался от комментария Громов. И снова на «Вы». Отпустило… почти…

— Я? Не о ком… ни о чем… Я не мечтаю, а озадачена.

— Поэтому так взволнованы? — коснулся тыльной стороной руки ее алеющей щеки.

Ответить Марьяна не успела, так как двери лифта разъехались, и они вместе шагнули в просторный светлый холл. В приемном покое его ждали. Там уже находились и другие хирурги, санитарки, медбратья и медсестры.

Очередные сутки оказались весьма насыщенными, а Дмитрий поймал себя на мысли, что Николая сегодня не хватает. Несмотря на трудности, Громов другу не позвонил, а Марьянку загонял, постоянно давая ей разные поручения. И она спешила их выполнить. А как иначе? Ведь помогать и спасать — это у Марьянки в крови. Когда ближе к утру стало более-менее спокойно, женщина в прямом смысле с ног валилась. Между делами раздала творог всем, кто заказывал, да так, что Громов ее за этим делом не застал и сейчас, наконец, позвонила Ане.

— Анечка, спишь, не спишь?

— Не сплю, конечно, у меня же утро раннее. Сама понимаешь.

— Да-да, я помню. Слушай, я что-то совсем запуталась, подруженька.

— Да, а что случилось?

— Ань, да Громов этот уже второй раз меня поцеловал, представляешь?

— Поцеловал? Ну, наверное, ты его спровоцировала на это.

— Да не провоцировала я его. Скажи, а чтобы наказать, мужчина способен на поцелуй? Чисто теоретически, злость может служить толчком для такого поступка.

— Ой, я тебя умоляю. Марьяна, я тебя знаю с детства и то, что мальчикам очень нравятся пышные формы тоже ни для кого не секрет. А Громов твой вряд ли серьезно к тебе относится.

— Аня, я и так стараюсь с ним не пересекаться, а сегодня ну прям попала, как снежок в микроволновку.

— Ты давай там не расслабляйся. Главное работа, а то разобьет тебе сердце, а мне потом тебя утешать. Давай там «хвост пистолетом» и поуверенней. На работе никаких поцелуев. Следи, чтобы не приближался ближе одного метра. Дистанцию держи, поняла?

— Да, я пытаюсь дистанцироваться, но…

— Никаких «но», ты обязана четко обозначить свою позицию, он должен понять, что ты человек серьезный. Поняла?

— Да поняла я, поняла. Ой, мамочки. Вот мозгами-то все понимаю, а как посмотрит на меня, я, прям, не знаю. Боюсь я его… Вот, надо в глаза смотреть, а я на губы, а он как рентген прям все подмечает.

— А не должен подмечать. Женщина загадка. Когда он на тебя смотрит, думай про что-нибудь мерзкое. Представь крысу жирную такую. Ты же их терпеть не можешь.

— Говоришь, не думать? Крысу представить… Быть серьезной и работящей. Ага. Я смогу. Смогу. Мне нужна работа, и я все для этого сделаю. Ух, этот мне Громов. Ему меня не одолеть. Спасибо, Анечка, ты всегда так хорошо умеешь поддержать. Да, все твое продала. Я тебе денежку на карту переведу, а наличку себе оставлю, за квартиру надо платить, а хозяйка только наличкой берет.

— Спасибо, Марьяночка. Чтобы я без тебя делала?

Неожиданно в комнату старшей медсестры, где