Горячее свидание - Лера Титова

class="p1">Он ускоряется. Дыхание — громче. Тело — напряжено.

И в момент, когда почти,

он открывает глаза. Смотрит в камеру. Прямо.

— «Я внутри тебя, Аня…

даже когда меня нет…»

Кончает.

Не на камеру. Закрывает глаза. Дышит.

Останавливает запись.

Отправляет:

«Я был с тобой.

Я был внутри. Даже сейчас.» Через два часа.

Она получает.

Сидит.

Темно. Телефон — в руке.

Открывает.

Смотрит.

Один раз.

Второй. Третий.

Слёзы.

Не от жалости. От силы.

Он.

Его голос. Его рука. Его слова. «Я внутри тебя…»

Она встаёт.

Снимает всё. Становится перед зеркалом.

Берёт телефон.

Включает запись.

Видео.

23 секунды.

— она, голая,

— стоит у зеркала, — рука — между ног, — пальцы — на клиторе, — медленно, — не спеша, — глаза — закрыты, — губы — шепчут: «Марк… ты… ты был такой горячий…»

Она двигается.

Не быстро. Ради него.

— «Я помню, как ты входил…

как дрожал… как сказал: “Я с тобой”…»

Она ускоряется.

Дыхание — тяжёлое. Тело — напряжено.

И в момент, когда почти,

открывает глаза. Смотрит в камеру. Прямо.

— «Ты внутри меня, Марк…

даже когда тебя нет…»

Кончает.

Тихо. Сильно. С закрытыми глазами.

Останавливает запись.

Отправляет:

«Ты был во мне.

Ты есть. Даже сейчас.» Он получает.

Смотрит.

Один раз. Второй. Третий.

И впервые за всё время — смеётся.

Не громко.

Не вызывающе.

Счастливо.

Он ложится.

Рука — на сердце. Глаза — закрыты.

И шепчет:

— Аня…

Ты… Ты выйшла. Ты показала. Ты напомнила. Я не один. Я жив.

Глава 39. «Утечка»

Они думали —

если найдут телефон, если стерут видео, если скажут: «Ты больше не увидишь её» — они сломают. Но они не знали — что одно видео может стать бензином, что стон в темноте может вспыхнуть на миллион экранов, что когда любовь становится преступлением — преступниками становятся не влюблённые, а те, кто их разлучил. _________________________________

Он проснулся — и сразу почувствовал:

что-то изменилось.

Тишина.

Не обычная. Не ночная.

Опасная.

Дверь — открылась резко.

Не два охранника. Трое. Плюс начальник блока.

— Марк, — сказал тот. —

встать.

Он встал.

Не споря. Не сопротивляясь.

— Где телефон?

— На зарядке.

— Ты записывал.

Он молчал.

— Мы видели, — сказал начальник. —

вчера. в 23:17. ты дрочил на камеру. и отправил это женщине.

Он не опустил глаза.

— Да, — сказал он. —

я был с ней.

— Это нарушение статьи 45, пункт 9, — сказал тот. —

распространение порнографии. самоудовлетворение в служебном помещении. связь с посетителем. наказание — изолятор на 30 суток. и лишение всех свиданий на год.

— А если я скажу — это не порно? — спросил он.

— Что?

— Это — не порнография.

Это — я был с женщиной, которую люблю. Это — я сказал ей: “Я с тобой”. Это — я напомнил ей, что жив.

Один из охранников ударил его в живот.

Он упал.

— Ты — преступник, — сказал начальник. —

и ты никогда больше не увидишь её.

Он поднял голову.

С кровью на губе. С улыбкой в глазах.

— Вы не понимаете… — прошептал он. —

она уже увидела. и она ответила. и вы ничего не можете стереть.

Тем же утром.

Аня сидела.

Телефон — в руке.

Звонок.

Неизвестный номер.

— Алло?

— Анна Сергеевна? — голос мужчины. —

ФСИН. Ваш номер был найден в переписке с заключённым Марком Волковым. Вы подозреваетесь в незаконной передаче информации, содействии в нарушении порядка, распространении порнографии.

— А где видео? — спросила она.

— Что?

— Вы сказали — распространение порнографии.

Значит, у вас есть видео. Значит, вы его смотрели.

Пауза.

— Вы будете вызваны на допрос, — сказал голос. —

не покидайте город.

Она положила трубку.

И улыбнулась.

Потому что поняла:

— они не просто нашли видео, — они его сохранили, — они его смотрели, — и оно их задело.

Она открыла папку: «Весна».

Посмотрела на их переписку. На фото. На видео.

И написала в закрытый блог — под ником «Она в тени»:

**«Меня зовут Аня.

Я люблю мужчину по имени Марк. Он — в тюрьме. Он — не преступник. Он — человек. И однажды он прислал мне видео. Где он дрочит. Где он говорит: “Я внутри тебя, даже когда меня нет.” Это — не порно. Это — любовь. Это — память. Это — война за право быть человеком. Они называют это преступлением. Я называю это — сопротивлением. И я не уйду. Я не боюсь. Я с ним. А вы?»** Нажала «Опубликовать».

Через 6 часов.

Пост — в топе.

Репосты. Комментарии. #Ясним

— «Это не порно — это человечность»

— «Они бьют за любовь — это фашизм» — «Где видео? Мы тоже хотим видеть правду» — «Аня, мы с тобой»

Через 12 часов.

— СМИ. — Блогеры. — Правозащитники.

#МаркИАня — в тренде.

В камере.

Он лежал.

Избитый. В изоляторе. Темно.

Внезапно —

свет за решёткой. Голоса. Не охраны.

— Марк — кричит кто-то. —

мы с тобой твой пост везде все видели все знают

Он поднял голову.

Не веря.

— Что?

— Твоя Аня — герой

она выложила всё все знают, как тебя бьют как вы любите как вы боретесь

Он сел.

Сердце — как в первый раз.

И прошептал:

— Аня…

Ты… Ты взорвала мир.

А она стояла у окна.

Телефон — в руке. Слёзы — по щекам.

Не от страха.

От силы.

Она знала:

— теперь они не одни, — теперь их любовь — не тайна, — теперь каждый удар по нему — удар по системе, — и если они его сломают — мир увидит.

Она открыла чат.

Написала:

«Ты был прав.

Они не могут стереть нас. Потому что теперь — нас видят.» Отправила.

Знала — вряд ли дойдёт.

Но должна была сказать.

Глава 40. «Карцер. Свет.»

Они думали —

если уберут свет, если отключат связь, если скажут: «Ты больше не увидишь её» — они сломаются. Но они не знали — что самое сильное оружие в темноте — это воспоминание о свете, и что одно видео может зажечь тысячи глаз, и что когда любовь становится преступлением — преступлением становится молчание. __________________________

Он лежал.

В