Создатель злодейки. Том 1 - Sol Leesu

злобные мачехи и сводные сестры, терзавшие главную героиню, всегда получали по заслугам и каялись. Таков был удел злодеек. Но я, зомбированная этими клише, даже не задумывалась о том, что злодейка может победить главную героиню.

– Мне нравятся люди, полные желчи, которые поднимаются с самого дна, сцепив зубы.

– П-правда?..

– Люди, которые несут на себе все страдания мира, кувыркаются в грязи, испробовав все способы, и в конце концов все же добиваются желаемого, – вот кто действительно интересен. Меня больше привлекает жестокая, яростная вспышка, чем мирный, безмятежный блеск.

Вообще-то, это называется дурным вкусом.

«Но ведь это всего лишь мир романа. Не может же злодейка заполучить все…»

Хотя существуют и такие истории.

Но только в том случае, когда злодейка и есть главная героиня. Иными словами, право обладать богатством, властью, честью и мужчиной принадлежит лишь тем, кто одарен любовью богини.

– А… – Похоже, я поняла, почему он вдруг так старается меня убедить.

Кажется, Киллиан считает, что лучший способ отплатить богам – это позволить мне, простой жертвенной пешке, занять место женщины, которая пользовалась их безраздельной благосклонностью.

«И правда… Отличный метод».

Вот только мне, жалкой простушке, его воплощение в жизнь казалось совершенно невозможным. И все же… в груди словно распахнулась давно запертая дверь, и стало так легко. Настолько, что я даже растерялась. Наверное, я и правда хотела услышать именно эти слова.

«Быть может, у меня еще есть шанс выжить».

Ведь лишь благодаря тому, что Киллиан был рядом, я нашла в себе силы выгнать служанку. Пусть со стороны это и выглядело пустяком, но для меня это было настоящим подвигом.

«Даже если отсутствие Софии ничего глобально не изменит, оно уже нарушило ход событий. Пусть и совсем чуть-чуть. А если таких мелочей станет больше, кто знает, вдруг они сумеют полностью изменить сюжет».

Может, все и правда изменится. Может, я смогу остановить петлю, уцелеть и начать новую жизнь, отличную от той, что была у меня до сих пор. Я смогу быть честна с собой и буду делать то, что действительно хочу. Смогу жить собственной жизнью, не заботясь о том, что говорят другие.

– Ого… теперь у тебя совсем другой взгляд. – Киллиан склонил голову набок и внимательно посмотрел мне в глаза: – Ну как, тебе ведь нравится эта идея?

Я испугалась, увидев его мерцающие серебристо-серые глаза прямо перед собой, и опустила взгляд.

– Конечно… нравится. Но как я, образцовая простушка, могу на такое решиться? – промямлила я тихо и неуверенно.

Тогда он подошел ближе.

– Я помогу тебе. Чтобы ты могла гордо стоять одна, а все остальные лежали у твоих ног, – начал он искушать меня сладкими словами, нашептывая их прямо в ухо.

А потом подошел сзади и развязал тесемки моего корсета, туго затянутого до предела.

– Например… вот так. – Киллиан снял с меня корсет и добавил: – Если не хочешь, можешь не носить его.

– Что?

Это что за поворот? Он же сам сказал надеть его, а теперь… Я посмотрела на него в полном недоумении, и он продолжил:

– Знатные особы обязаны носить корсеты каждый день и привыкать к ним. Это часть традиции и культуры. Но если тебе они не по душе, нет ни одной причины, чтобы подгонять тело под платье.

– Что?

– Сделай так, чтобы в твоем мире они больше не были нужны. Необязательно делать то, в чем не видишь необходимости.

Ну да, звучит просто. Вот только с чего бы мне, безвестной девушке, отменять то, что веками считалось неотъемлемой частью дворянской культуры?

– Как я могу это поменять? Я не обладаю таким влиянием в обществе. На самом деле я скорее печально известна…

Я ведь не мадам де Помпадур и не Мария-Антуанетта, чтобы задавать моду. И даже не Шарлотта, любимая этим миром. Наоборот, все только и ждут момента, чтобы вцепиться в меня за любую мелочь. Если я вдруг начну привлекать внимание чем-то подобным, они с радостью разорвут меня на куски, как гиены. Я не хотела становиться их добычей.

– Даже дурная слава – это в каком-то смысле внимание. Все зависит от того, как ты ее используешь. Ты позволишь этому миру управлять тобой, пока не обожжешься, или возьмешь все в свои руки?

Киллиан лениво склонил голову и игриво добавил:

– Разумеется, бегство даже не рассматривается.

– …

– Ну так что собираешься делать?

Верно.

Нельзя было вечно сидеть взаперти, как затворница, пока петля издевается надо мной. Настало время выйти из комнаты. Выбор с самого начала у меня был только один: бросить вызов.

Если уж мне суждено быть злодейкой, тогда я стану главной героиней и завладею всем, а потом переделаю этот мир так, как мне заблагорассудится. Хотя совет этот был более уместен для преступника, живущего вне закона и морали.

Но, впрочем, неудивительно, ведь Киллиан всегда жил именно так.

– Какой-то жалкий корсет? Нет. Мы сделаем так, что перед тобой все будут пресмыкаться.

Лицо его, казалось, выражало ленивое безразличие, но глаза – глаза сияли непреклонной убежденностью: стоит лишь захотеть – и он перевернет мир, заставив его плясать под свою дудку.

– Если есть раб, мечтающий стать императором, я без колебаний сорву корону с головы правителя, водружу ее на голову раба и покажу ему путь к трону… – вкрадчиво мурлыкал он. – Так что, каков твой ответ?

Может, все дело было в его особенном глубоком голосе, но слова его будто проникали прямо в сердце, отзываясь тихим эхом.

«Ответ?»

Конечно, я хотела быть такой же.

Хотела действовать так, как велит сердце, не озираясь на чужие взгляды. Разве кто-то не мечтает о том же?

Смогу ли я? Нет, не так…

«Я хочу этого».

Я чувствовала себя ребенком, задумавшим дерзкую шалость. Прижав ладонь к бешено колотившемуся сердцу, я подняла голову. Лицо пылало.

Ответ был известен с самого начала.

Кто способен устоять перед подобным искушением? Я бы не решилась сделать это в одиночку, но рядом был Киллиан… а значит, я смогу. Хоть это и казалось авантюрой, я хотела поставить на кон все, что у меня было.

Ощущая смесь страха и ожидания, волнения и решимости, я сглотнула и на выдохе сказала:

– Сделайте из меня злодейку.

Его улыбка стала шире.

– С превеликим удовольствием.

* * *

Четырнадцатое число.

Оно было действительно насыщенным.

Я наконец-то вырвалась из тринадцатидневной петли. Стоило мне это сделать, как тут же возник колдун Киллиан. Сначала он угрожал моей жизни, теперь же мы связаны союзом, ради которого придется этой самой жизнью рисковать. А еще я выгнала Софию, ту, что могла стать в будущем угрозой для меня…

Каждое из этих событий могло повлиять на ход истории, и потому до самого отхода ко сну я не могла