Создатель злодейки. Том 1 - Sol Leesu

В корсете, стянутом до предела, и в тяжелом многослойном платье я вернулась в свою комнату. Киллиан спокойно ждал меня один.

– Вы выглядите довольной.

– Ничего подобного!

– А у самой улыбка до ушей.

– …

– Помирились со служанками? – спросил он так спокойно, будто уже знал все заранее, а затем подошел ко мне ближе. – Среди слуг этого особняка они относятся к тебе наиболее благосклонно. Постарайся с ними ладить.

– Что вы, черт возьми, с ними сделали?

– Я? Ничего.

– Все наши слуги будто стали вашими подчиненными! Кажется, ради выполнения вашей просьбы они и ноги мне готовы целовать!

Я посмотрела на этого образцового злодея с отвращением и, чуть отвернувшись, пробормотала:

– Спасибо, конечно…

Благодаря ему я перестала быть полностью изолированной от всех.

Пусть это были всего лишь слуги, но впервые за долгое время я почувствовала себя так, словно болтала с равными. Если забыть о разнице в статусе, можно даже сказать, что это было похоже на дружбу. Хотя назвать дружбой один-единственный разговор, пожалуй, перебор.

Раньше я не подавала виду, но, наверное, именно от одиночества и ушла так глубоко в чтение. Конечно, главной причиной была сама любовь к романам, но…

Пока я благодарила его, он, издевательски хмыкнув, переспросил:

– Что-что? Я не расслышал.

– Вы все прекрасно слышали.

– Видимо, старость. Слух уже не тот.

Старость? Да сколько вообще ему лет? Судя по тому, как явно он дразнил меня, он не пропустил мои слова мимо ушей. Я надулась и крепко сжала губы.

– И сколько же вам лет?

– Хм… больше пятисот, полагаю.

– Если не хотите признаваться, так и скажите.

Какие еще пятьсот! Ему в лучшем случае около тридцати. Я недовольно надула губы: шутка совсем не смешная.

– Ну, благодарность я приму как положено. – Он рассмеялся и легко щелкнул меня по щеке, словно ребенка.

Раньше он обращался со мной как с животным, теперь как с ребенком… Ну, зато заслужила повышение статуса: от зверушки до человека. Стоит радоваться, наверное. Видимо, в глазах этого самопровозглашенного пятисотлетнего старца мои выходки казались милыми.

– То, что они служат мне, вполне естественно. Я удовлетворил их желание.

– Желание?

– Чтобы появился кто-то, кто сможет вас обуздать.

– …

Этот преступник под видом дворецкого – настоящая тирания под маской учтивости. Но, кажется, это раздражало только меня, остальные же радовались, что я наконец-то выбралась из своей комнаты.

Радовались, видя, как он угнетает меня… Чудесно. «Великое уважение» ко мне в этом доме поистине трогательно до слез. Хнык-хнык.

– Моя жизнь была идеальна в своей праздности.

– Это был всего лишь летний сон. Я позабочусь о том, чтобы вы пробудились до наступления зимы.

В одно мгновение он обратил мой рай в пустую мечту, отодвинул стул и усадил меня за стол, который был уже накрыт.

Вид этого завтрака пробудил во мне стыд за недавнее ворчание. По сравнению с прошлой жизнью нынешняя была просто чудом: меня купали, готовили еду, не нужно было думать о деньгах.

«Я ведь и правда вдоволь насладилась бездельем…»

Будто прочитав мои мысли, Киллиан с легкой насмешкой сказал:

– Если хотите, можете продолжать бездельничать. Я не бог, не стану принуждать.

Сначала это прозвучало нелепо, но потом я поняла, что он прав. Киллиан действительно всегда оставлял мне выбор. Даже когда соблазнял сладкими, коварными словами, он всегда создавал иллюзию, будто я могу отказаться, хоть и прекрасно знал, что я этого не сделаю.

– Я остался здесь не для того, чтобы дергать тебя за ниточки, – это все пустяки. Я встретил единственного человека, на которого не действуют ни мои силы, ни магия. Было бы глупо все испортить.

Я перевела взгляд с аппетитного и ароматного блюда на него.

Честно говоря, это было неожиданно.

Я думала, что Киллиан просто хочет заменить навязанный мне «ярлык злодейки» на «ярлык главной героини».

– Я лишь показываю путь.

Он медленно положил свою руку в белой перчатке поверх моей. Его прикосновение казалось одновременно спокойным и тревожащим, но при этом ласковым.

– Вилка выпуклой стороной вверх – в левую руку, нож лезвием вниз – в правую.

Он помог мне правильно взять столовые приборы, разложил белую салфетку на коленях и продолжил:

– Каждое решение за вами.

– А так можно?.. – проворчала я, на самом деле прекрасно осознавая: чтобы выжить, придется следовать всем его указаниям.

Это не игра и не роман, теперь это моя реальность. И все же я не понимала, как он может говорить так, не зная, чем все закончится. Вдруг это косвенный намек на то, что он мне доверяет?..

– Раз я вмешался, то результат все равно будет примерно одинаковым, каким бы ни был ваш выбор.

Конечно же, нет. Просто у него колоссальная уверенность в себе.

– Что бы вы ни хотели – просто прикажите. Если ваш приказ будет связан с бегством, уклонением или укрытием, я с радостью подчинюсь.

Трудно было понять, шутит он или говорит всерьез.

Он взял мою руку с вилкой, проткнул виноградину и отправил ее себе в рот:

– Мне очень интересно посмотреть, в какой же цвет окраситесь вы – такая чистая, почти белая, как лист бумаги, – когда все условия будут выполнены.

Между полуприкрытыми веками и густыми черными ресницами сверкнули серебристые глаза.

Киллиан провел языком по губам и прошептал:

– Надеюсь, вам удастся развлечь меня.

* * *

Говорят, что жизнь состоит из бесконечной череды выборов, и, какой бы ты ни сделал, он ведет за собой те или иные сожаления. Даже если казалось, что выбор был наилучшим из возможных.

Мой выбор «заменить Шарлотту и стать главной героиней этого романа» был дерзким, грандиозным и даже абсурдным. И если о чем я и сожалела, так это о том, что ради него мне придется вновь стать таким же прилежным человеком, как когда-то Юн Ханыль.

Разумеется, мне, привыкшей к праздной жизни, было мучительно ломать себя, но я платила цену за свой выбор и постепенно приспосабливалась.

– Базовый навык, которым должен обладать аристократ, – это хорошие манеры.

В руках Киллиана была книга под названием «Простое воспитание детей». Я, уже полностью смирившаяся с тем, что он обращается со мной как с ребенком, кивнула, покусывая кончик пера, которым делала пометки.

– Перестаньте тянуть в рот все подряд. Вам ведь не три года. – Конечно же, он тут же остановил меня.

Он сжал пальцами мои щеки, заставив выплюнуть перо, и спокойно продолжил:

– Стеснительность и излишняя застенчивость – это плохие манеры. Так же как грубость или безразличие. Чтобы избежать и того и другого, есть всего одно правило: не принижать себя и при