Создатель злодейки. Том 1 - Sol Leesu

Я и не знала, что аристократов учат этикету с такого раннего возраста. Тогда почему же среди них так много грубиянов? Я внимательно и с удивлением слушала учителя. Судя по всему, я попадаю в категорию скромниц…

– Не презирать – значит быстро, с доброжелательностью и уважением распознавать ценность другого человека. Даже если кто-то кажется ничтожным, его стоит внимательно рассмотреть: вдруг навоз пригодится вам в качестве удобрения. Или же этот человек может угрожать вашей жизни.

Хм, разумно.

Я макнула перо в чернила и записала на пергаменте:

«Ничтожный человек = полезный навоз или источник угрозы».

Но как сделать все это с добром и уважением? Слова звучат благородно, но на деле они означают «соблюдать приличия, обманывая других».

– Не путайте самоуничижение со скромностью. Скромность – это осознание собственной ценности и готовность принимать причитающееся вам. Можно сказать наверняка: леди Мертензия ни в коем случае не должна довольствоваться тем, как с ней обращаются сейчас.

– Я, похоже, была не слишком скромна.

– Вот именно. Станьте еще скромнее.

Что-то мне подсказывало, что в мою голову закладывают какие-то сомнительные знания… но я старательно записывала все слово в слово. За это Киллиан похвалил меня и положил мне в рот приторно-сладкую конфету.

«Клубничная».

Пока я перекатывала ее на языке, в голове мелькнула беззаботная мысль: «Да и плевать на все».

– Раз уж мы заговорили о ничтожных людях… – Я чуть было снова по привычке не сунула перо в рот, но вовремя остановилась. Получая довольно суровые уроки этикета, я придумала план: – Что, если отправить Софию к Шарлотте? Просто так посылать ее чревато последствиями. Но что, если вы, Киллиан, перед этим воспользуетесь своей силой и очаруете Софию?

Сказав это, я поняла, что идея действительно неплохая. Опираясь на сегодняшний урок: даже если София всего лишь «навоз», может статься, что и она станет отличным удобрением.

«А если нет – тогда избавимся, как и планировали».

Киллиан захлопнул книгу и посмотрел на меня так удивленно, словно увидел кошку, которая внезапно залаяла.

– Не ожидал услышать подобное предложение из ваших уст.

Несмотря на его реакцию, я лишь равнодушно пожала плечами:

– Я поняла, что слишком занята своими проблемами, чтобы заботиться о чужих. А еще благодаря кое-кому, кто постоянно промывает мне мозги, фундамент моей морали пошатнулся.

Кажется, он не шутил, когда говорил, что сделает из меня настоящую злодейку.

С тех пор как мы познакомились, мое мышление прошло путь от «Боже, как можно так поступать?!» до «А разве так нельзя?» и теперь остановилось на «Да какая разница. Все будет нормально».

– Ах да, если подумать, ваши способности нам, пожалуй, и не понадобятся.

– Почему это? – переспросил он с любопытством, когда я вдруг решила изменить свой план.

– София ведь из тех, кому все равно, с кем быть, лишь бы жить в роскоши. Так что Шарлотта, купающаяся в любви наследного принца, для нее будет куда более лакомым куском, чем я.

– Верно.

– И потом, поскольку я уже раскрыла ее истинную сущность, она наверняка испытывает ко мне сильную неприязнь. Может, даже жаждет мести.

– …

– Так что она в любом случае меня предаст и перейдет на их сторону. Если сделать вид, что я предлагаю ей быть двойным агентом, она с радостью заглотит приманку. А я тем временем заранее скормлю ей ложную информацию. Тогда я не понесу ущерба вне зависимости от того, предаст она меня или нет.

Я наклонила голову, размышляя, нельзя ли придумать план еще лучше, и вдруг услышала, как Киллиан сдержанно фыркнул.

«А?»

Я вышла из раздумий и медленно повернулась к нему. Он сидел, опустив голову и прикрывая лицо ладонью. Широкие, сильные плечи мелко дрожали.

Он что, плачет? Или хвастается тем, что его лицо настолько маленькое, что почти помещается в ладони?

Пока я в растерянности думала об этом, его ладонь медленно опустилась.

Обычно бледная кожа его щек теперь порозовела от смеха, уголки губ подрагивали.

– Кха-ха… Это просто безумие.

Киллиан наконец-то расхохотался. Раньше он всегда вел себя сдержанно, изредка позволяя себе разве что короткий приглушенный смешок.

Я была удивлена его мальчишескому, веселому смеху.

«Совсем не понимаю его чувства юмора».

Я думала, если он и засмеется, то это будет зловещий и величественный смех Короля демонов. А он смеялся так звонко и свежо, еще и так красиво, что я тонула в этом звуке.

И с чего это дворецкий смеется так громко, что скоро весь особняк будет стоять на ушах?!

Опасаясь, что кто-то может пройти мимо и услышать его, я быстро приложила указательный палец к губам и прошептала:

– Тс-с! Давайте потише!

Но он никак не мог остановиться.

– Ха-ха… ха… Вы и правда удивительны… Не думал, что настолько.

Киллиан смотрел на меня сквозь слезы, выступившие от смеха. А я застыла с поднятым пальцем.

Наконец успокоившись, он хмыкнул и мягко улыбнулся, его серебристые глаза изогнулись полумесяцами и сверкнули, словно усыпанные звездной пылью. От одного взгляда на его улыбку хотелось растаять, словно сладкие взбитые сливки.

– Ладно.

Подражая мне, он плавным движением приложил изящный палец к алым губам.

– Тс-с… – выдал он шутливо.

«Черт, сердце, перестань сходить с ума».

Оно колотилось так оглушительно, что казалось, будто пульс эхом отдается в голове. Я яростно пыталась урезонить это своенравное сердце, но оно ни разу в жизни не послушалось меня.

«Не придавай этому значения. Он просто отметил мое послушание».

Я изо всех сил старалась вернуть себе самообладание, но мужчина, которого я считала опаснее любого хищника, сиял передо мной, словно звезды на небосводе. Эта улыбка, без сомнений, была незаконно очаровательна.

Стоп!

Нет, любой почувствовал бы то же, увидев такое выражение лица. Даже если это взгляд хозяина на послушного домашнего питомца.

«Прочь, тщетные мысли».

Я отступила на шаг, настороженно глядя на Киллиана, легкого, как весенний ветерок.

Он отвел палец от губ и похвалил меня:

– Думал, ты еще долго будешь трепать мне нервы, а ты, оказывается, схватываешь все на лету. Да еще и послушная.

Чувство было странным: ведь только что я говорила о людях как о собачьем дерьме, которое нужно использовать и выбрасывать, а он называет меня «послушной». Казалось, будто все привычные мне представления о мире вмиг рухнули.

И все же это была похвала, и, как ни странно, услышать ее было приятно. Я откашлялась и отвернулась.

– Назовем это инстинктом самосохранения.

– Проводить вас до подземелья?

– Уже? Действуете вы, надо признать, быстро.

– Как только решение принято, действовать необходимо сразу. Если слишком долго думать, вы начнете колебаться, а этому уже не будет конца. Только время потратите зря.

Этот мужчина знал меня слишком хорошо и был