Создатель злодейки. Том 1 - Sol Leesu

Дизайн ее платья с необычной драпировкой на юбке сейчас производил фурор во множестве модных салонов столицы. Кроме того, она создала это платье вместе с самим Поланом, придворным мастером империи. И именно это платье Шарлотта собиралась надеть на предстоящий бал.

Что может быть почетнее?

При одном взгляде на этот наряд сердце у нее начинало биться быстрее. Она тайком доставала его из шкафа и любовалась им в одиночестве, не в силах сдержать улыбку.

И это было еще не все.

Вернер подарил ей множество драгоценностей. Такие богатства были недосягаемы для дочери обедневшего виконта, какой бы любимицей семьи она ни была.

– Довольно. Я делал это потому, что хотел. Так что не говори о благодарности. Надеюсь, ты не станешь отвергать мою заботу, – решительно произнес Вернер, не обращая внимания на то, что Шарлотта чувствовала себя неловко. Ведь неизвестно, что еще может случиться там, где она живет сейчас.

Он прекрасно видел, какими глазами на нее смотрят мужчины, даже его верный рыцарь Леннокс, и в последнее время это начинало его раздражать. Почему же, стоит ей только появиться, как мужчины теряют голову? Даже те, от кого он меньше всего этого ожидал, мгновенно очаровывались Шарлоттой. Леннокс – яркий тому пример.

«Впрочем… я ведь и сам не исключение».

Кто бы мог подумать, что в его жизни появится женщина, которая будет занимать все его мысли. Вернеру не раз приходилось сдерживать порыв запереть Шарлотту там, где никто бы ее не нашел. Но такой поступок наверняка сломал бы ее и без того хрупкую психику.

– Хм… тогда так и будет.

Шарлотта, не имея ни малейшего представления о том, что творится у него в голове, послушно кивнула, не настаивая на отказе.

В конце концов, она привыкла принимать дары просто так. Хоть из вежливости она и попыталась отказаться от его щедрости, подсознание ее воспринимало эту заботу как нечто само собой разумеющееся.

«До сих пор не нашлось ни одного человека, кто не благоволил бы ко мне. Мама говорила, что я дитя, отмеченное благословением богов, настолько очаровательная, что мир не может не любить меня. Похоже, она была права».

Эту истину Шарлотта постигла сама.

Ей восхищались все – не только семья, но и случайные прохожие на улице. Стоило ей с кем-нибудь заговорить, как все мгновенно становились ее друзьями. Конечно, порой это оборачивалось неприятностями, но даже тогда, в самый отчаянный момент, кто-то неизменно появлялся и приходил ей на помощь. Именно это и придало ей дерзости безбоязненно разгуливать по городским улицам.

«Все любят меня».

Она и представить не могла, что это очарование подействует даже на его высочество, будущего повелителя империи. Шарлотта улыбнулась широко и искренне, как ребенок, счастливый оттого, что его любят. Ее никогда не отвергали, никогда не отказывали, и потому ей нечего было бояться.

– Мне, напротив, спокойнее, если я смогу быть ближе к вам, ваше высочество.

Тогда Вернер, смягчившись, сказал с великодушным видом:

– Если тебе тоскливо одной, стоит пригласить сюда виконта Анджело и твою семью. Я позабочусь о том, чтобы им нашли жилье рядом с тобой.

– Правда?!

От мысли о том, что она снова увидит родных, Шарлотта просияла.

«Когда увижу папу, маму и братьев, обязательно расскажу им, что столица оказалась ничуть не хуже нашего поместья. Даже лучше, ведь я познакомилась здесь с множеством новых замечательных людей… хотя брат, наверное, будет злиться из-за этого».

Вспомнив, как семья пугала ее городскими страшилками, она тихонько проказливо хихикнула.

– Тебе больше ничего не нужно? – мягко спросил Вернер, желая сделать для нее еще хоть что-то.

Она на мгновение задумалась и вспомнила, что хотела бы добавить еще одну деталь к платью, созданному вместе с Поланом. Но просить всемирно известного придворного мастера о такой мелочи показалось ей чересчур.

– Говори что угодно.

Но кто осмелится ослушаться приказа будущего правителя империи? Шарлотта колебалась, но спустя мгновение уже была уверена, что вскоре увидится с Поланом.

Однако тут подал голос советник:

– Ваше высочество… дело в том…

– Что такое? Говори.

– Полан подал прошение об отпуске.

– Что? Отпуск? – переспросил Вернер, не веря своим ушам.

Всей империи было известно, что Полан – абсолютный трудоголик, который ни на минуту не отвлекается от своих обязанностей. И вдруг – отпуск?

– Ты выдал разрешение на это без моего ведома?

– Прошу прощения, виноват. – Советник неловко поклонился, не ожидая, что его высочество так скоро потребует мастера пошива.

Обычно в императорском дворце шли навстречу капризам художников, музыкантов и прочих мастеров искусства, ведь специфика профессии требовала гибкости.

Вернер понимал, что именно этим и руководствовался советник. Тем более Полан был настолько знаменит, что его визита с нетерпением ждали даже за пределами империи.

– Ладно. Не стану тебя за это винить. Но немедленно найди его и приведи обратно. Шарлотта в нем нуждается.

– Да, ваше высочество.

Но и этот приказ оказалось невозможно выполнить. Взлетел ли он в небо или же провалился под землю, но Полан исчез без следа, словно испарился в тот момент, когда ему был предоставлен отпуск.

Абсурд. Живой человек не мог исчезнуть, не оставив следов. Но даже поисковые группы не смогли его найти.

– Похоже, придется расширить зону поиска за пределы империи. Однако нет никаких записей о том, что он покупал билеты на поезд или корабль. Более того, нет никаких свидетелей…

– Такое попросту невозможно.

– Да, именно в этом и загвоздка. Чертовщина какая-то.

Слова советника лишь усилили беспокойство Вернера. Одним приказом он мог добиться всего, чего хотел, как само собой разумеющееся. Впервые в жизни дела не складывались по его воле.

Удивительно это было и для Шарлотты.

* * *

Быть придворным мастером императорского двора означало принадлежать исключительно императорскому двору. Другими словами, быть собственностью императорской семьи.

Так что потребовать придворного мастера в качестве личного – все равно что заявить о желании использовать императорскую гвардию в качестве собственных телохранителей.

Это не могло и не должно было произойти.

Поэтому Полан, оказавшийся похищенным при загадочных обстоятельствах, чувствовал себя глубоко оскорбленным: он был буквально в шаге от обвинения в оскорблении императорской семьи.

– Как я вообще здесь оказался?..

Поддавшись чарам Киллиана, Полан сам пришел в особняк Мертензия, и теперь его зрачки судорожно дергались. В руках его дрожал чайный сервиз, насильно всученный каким-то чересчур настойчивым дворецким.

В глазах Полана бушевала буря эмоций. Я невольно вздохнула, глядя на него. Не требовалось обладать и проницательностью Киллиана, чтобы понять: он мечтает немедленно сбежать отсюда.

– Чай вам не по вкусу? – спросил стоявший прямо, как образцовый дворецкий, Киллиан.

– Ч-что? Что вы сказали? – сбивчиво ответил Полан. – А-а, нет… Аромат у