Мое имя Морган - Софи Китч

– Никакого вреда?! Тебя что, мул в череп лягнул? Она принцесса, и если ее поцелует кто-нибудь кроме нянюшки…

– Но если кто-то все-таки это сделает?

– Сдается мне, это, скорее всего, скроют. Но парнишка в любом случае, считай, покойник.

Мы с Акколоном шарахнулись в разные стороны и замерли, едва дыша. Он дернул головой в сторону кухни.

– Надо идти. Vite[14], туда.

– Туда нельзя, – прошипела я. – Они обыскивают все внутри. Если кто-то увидит нас хотя бы поблизости друг от друга…

Выхода не было, разве что…

Схватив Акколона за руку, я подтолкнула его к выходу из беседки и сказала:

– Иди. Тебя никто не ищет. А я дождусь, пока меня найдут.

Он воззрился на меня так, будто я сошла с ума.

– Я тебя не оставлю. Я люблю тебя, и мы пройдем через это вместе.

Его новое признание в любви опять поразило меня, как мягкий толчок в грудь. Я потянулась и провела кончиками пальцев по щеке Галла. Мы стояли, как будто нам не грозили никакие неприятности, не говоря уже о большой беде.

– Хотела бы я слышать, как ты это говоришь, каждый день, вечно.

Он подался ко мне.

– Если ты хочешь этого, mon coeur[15], я так и сделаю.

За стеной садика снова послышались шаги.

– Они наверняка где-то близко, – сказал первый голос. – В этой чертовой тьме далеко от дома не уйдешь.

Я опустила руку.

– Акколон, ты должен уйти. Я буду все отрицать, но ты уходи.

– Я не хочу, чтобы ты что-то отрицала.

– Это единственный путь, – настаивала я. – Если ты правда меня любишь, то должен мне довериться.

– Хорошо, – согласился он наконец. – Но поклянись мне, Морган, если тебя попытаются наказать за то, что я сделал, ты скажешь…

– Не попытаются, обещаю. – Я запечатлела на губах Акколона последний, сладкий, невероятно рискованный поцелуй и толкнула его в сторону выхода. – Поспеши!

Бросив на меня последний знойный взгляд, он выскочил из обнесенного стеной огорода, как раз в тот момент, когда двое караульных вошли в его пределы через арку с противоположной стороны.

Тот, что постарше, отвесил мне поклон.

– Вот вы где, госпожа моя.

– В чем дело? – огрызнулась я. – Дама не может выйти подышать воздухом?

Второй караульный бродил между грядками с зеленью, заглядывал в беседку и нерешительно выяснял, действительно ли все эти тени вокруг нематериальны. В конце концов он подошел к своему напарнику и покачал головой. Тот, что постарше, опять посмотрел на меня.

– Ваш лорд-отец желает вас видеть, принцесса.

– Мой лорд-отец мертв, сэр.

Он смущенно поерзал.

– Имею в виду, король Утер, миледи. Он хочет, чтобы вас отвели к нему, если вы не против.

Я выиграла для Акколона столько времени, сколько сумела, и не могла больше ничего сделать.

– Очень хорошо, – проговорила я, собираясь с духом, – ведите меня к королю.

Глава 15

Отцовский Зал совета мало изменился за эти годы; мебель стояла на тех же местах, и над очагом по-прежнему висели двуручные мечи, хотя уже мало кто (а возможно, один только сэр Бретель) мог теперь назвать имена ирландских предков, которые ими владели. Конечно, наши герцогские гербы были сняты, а на их месте висел свирепый зверь Пендрагона, ярко и ужасно пылающий на чистом гербовом поле.

Утер восседал в золоченом кресле с высокой спинкой, матушка стояла справа от него, такая строгая, что ей пошло бы перебирать в пальцах четки. Они составляли странную пару: мрачные, монашеские выражения лиц контрастировали с богатыми мехами Утера и подбитыми горностаем парчовыми одеяниями матушки, которые вдобавок были густо расшиты драгоценными камнями у горла и на запястьях.

Караульные удалились, лязгая доспехами, предоставив меня моей судьбе. Я впилась глазами в Утера, гадая, закончится ли это противостояние так же, как предыдущее, кровью и выбитыми зубами. Утер ответил мне глумливым взглядом глаз цвета грязи с острыми, как булавочные кончики, зрачками. Раскаленная ненависть пробежала по позвоночнику, и я выпрямилась, даже не подумав поклониться. Утер медленно подался вперед.

– Моргана, я слышал, ты развлекалась где-то в огороде.

– Не понимаю, что вы имеете в виду.

Его глаза сузились.

– Тебя видели во дворе замка с мужчиной из числа домочадцев, будто какую-нибудь кабацкую девку.

Матушка поморщилась, но от меня его слова просто отскочили.

– Тот, кто это сказал, ошибся. Они все пьяны, как псы на пивоварне.

– Может быть, – проговорил Утер. – Но я скорее поверю любому за моим столом, чем хоть одному твоему слову. Если ты так невинна, то что там делала?

– Вышла подышать воздухом, одна. Так меня и нашли ваши стражники.

Он оперся о подлокотники кресла и откинулся на спинку с низким смешком, который всегда пугал меня сильнее, чем ожидание насилия. Я посмотрела на матушку; она стояла в той же мученической позе, устремив взгляд во тьму за окном.

– Неважно, отрицаешь ты или нет, – лениво произнес Утер, – истина мне известна. На тебе всегда была дьявольская метка. Вполне естественно, что ты усвоила привычки шлюхи.

– Мой господин! – воскликнула матушка.

Он поднял руку, призывая ее к молчанию.

– Знаю, госпожа моя, это тяжело слышать, но сейчас тебе придется это сделать. Большинство прирожденных леди знают, как им избегать соблазна, ведь они предназначены для куда более святой миссии. Но не этот ваш последыш. Ее кровь запятнана грехом и требует очищения. Не так ли, Моргана?

– Мое имя – Морган, – ощерилась я.

– Тебя зовут так, как я скажу! – рявкнул Утер, с которого наконец слетела маска. – Хорошие манеры. Благородство души, набожность, целомудрие, послушание. – Перечисляя качества, он каждый раз загибал палец, и на его покрасневших висках бились жилки. – Эти свойства делают даму достойной приличного содержания, но у тебя нет ни одного из них. Я думал обратить тебя на путь истинный, отправляя прислуживать в церкви, но мне следовало бы знать, что этот негодный корнуолльский поп слишком мягок. Для такой ведьмы, как ты, нужны более строгие меры.

Я хотела резко ответить и жаждала продолжения спора. Но гнев Утера вдруг утих, остыл прямо у меня на глазах, и мне стало ясно, что эта битва была мною проиграна, еще когда я только вошла в дверь. Как, при всем своем уме, я не поняла этого сразу?

Ошеломленная, я пыталась вообразить, как меня накажут, едва осознавая, что Утер продолжает говорить.

– …потому я отсылаю тебя в монастырь, – резюмировал он. – Возможно, святые сестры помогут тебе раскаяться. Видит Бог, понадобится много усилий, чтобы ты могла искупить свои грехи.

– Вы отсылаете меня? – ахнула я. – Вы не можете это сделать! Матушка, скажи ему!

Матушка