Путешествие с вампиром - Дженна Левин

Слова прозвучали слегка смазанно. Его глаза — теперь немного стеклянные — снова остановились на моих губах.

— Боже… ты красивая.

Мои щёки вспыхнули. Мысли в голове просто отключились. Он… считает меня красивой? Нет. Это всё диетическая кола.

— Эм… ну… многие вампиры не слишком хорошие люди, — сказала я. — Вампирам нужно пить человеческую кровь, чтобы выжить. Сложно делать это и хотя бы иногда не совершать плохих поступков.

Я попыталась — безуспешно — игнорировать его взгляд.

Потом я забрала у него стакан, решив больше не наливать. Когда я поставила его рядом со своей тарелкой, его губы сложились в самый очаровательный обиженный «надутый» вид, который я когда-либо видела.

Он покачал головой, словно пытаясь прояснить мысли.

— Я не это имел в виду, — сказал он уже более трезво. — Даже для вампира… я боюсь, что мог быть… плохим.

Я открыла рот, чтобы сказать ему, что это нормально — если он не был хорошим человеком. Что можно простить себя. Что можно начать заново. Что я — живое доказательство этого. Но слова не вышли. Он не спрашивал о моём прошлом, когда мы отправились в эту поездку. И, если честно, я ещё не была готова им делиться.

— Ты уверен, что всё ещё хочешь продолжать эту поездку? — спросила я. — Иногда прошлое только тянет нас назад.

— Я не могу понять, кто я, пока не узнаю, кем был.

Он, видимо, принял мой молчаливый взгляд за непонимание.

— Прости. Я не ожидаю, что ты поймёшь.

Если бы он только знал, что я понимаю это идеально.

***

После того как куры «прокудахтали» худшую версию Don’t Be Cruel Элвиса, которую я когда-либо слышала, наша официантка — Шэрон, судя по бейджику — подошла к столу с чеком в одной руке и кофейником в другой.

— Добавить кофе в дорогу? — спросила она.

Кофе здесь был отвратительный, но мне было всё равно. Мы ещё не нашли отель на ночь. Мне нужен был кофеин, чтобы не заснуть.

— Пожалуйста, — сказала я, подвигая кружку.

Питер нахмурился.

— Тебе не стоит пить столько кофе.

Я тут же ощетинилась от его наставительного тона.

— Почему?

— У тебя проблемы со сном, — сказал он. — Кофеин так поздно вечером не поможет.

Я уставилась на него. Я смутно помнила, что рассказывала ему о своей бессоннице утром после того, как он переночевал у меня. Но говорила ли я об этом ещё раз?

Кажется, нет.

В его глазах была такая понимающая забота, что я не знала, что с этим делать. Я опустила взгляд на остатки ужина, чувствуя, как краснею.

— Кофеин на меня действует слабее, чем на других, — честно сказала я. — Он поможет мне не заснуть, пока мы ищем отель.

— Сегодня ночью веду я. Помнишь?

Потом он добавил тише:

— Так что можешь обойтись без кофеина.

Шэрон хихикнула, наливая мне кофе.

— В любом случае вам будет трудно найти здесь отель.

— Почему? — спросила я и сделала глоток, игнорируя недовольный взгляд Питера.

Кофе на вкус был таким, будто его сварили утром и весь день держали на подогреве. Скорее всего, так и было. Но я не собиралась доставлять Питеру удовольствие и отказываться от него.

— Родео, — сказала Шэрон, будто этим всё объяснялось.

Питер посмотрел на меня, потом снова на неё.

— Родео?

— Ага. — Она поставила на стол несколько сливок. — Уже тридцать лет каждую вторую неделю октября у нас проходит большое родео на ярмарочной площадке округа. Сюда приезжают тысячи людей.

Она махнула рукой на зал ресторана, который всё ещё был полон, хотя было уже после девяти.

— Обычно в это время у нас пусто. Но не во время родео.

У меня неприятно сжался желудок.

— Думаете, всё уже занято?

— В радиусе двадцати миль есть с полдюжины мотелей, — сказала она. — Но сегодня ни в одном нет свободных мест. В следующий раз, если будете проезжать в это время года, бронируйте заранее.

Я очень сомневалась, что когда-нибудь снова окажусь здесь.

Прежде чем уйти, Шэрон добавила:

— Если сможете, сходите на родео перед отъездом. Баффало Брюс выступает впервые за пять лет. Он великолепен.

Она наклонилась ко мне и шёпотом добавила:

— И ещё он чертовски горяч.

Питер начал кашлять в кулак. Мне пришлось прикусить щёку изнутри, чтобы не рассмеяться.

— Хочешь сходить со мной на родео посмотреть на горячего ковбоя? — невинно спросила я Питера.

Если раньше он выглядел раздражённым, то теперь выглядел почти убийственно.

— Нет.

Шэрон рассмеялась.

— Ох, милая, нечестно так дразнить своего парня.

Она хлопнула меня по плечу, но я едва это заметила — слово «парень» прозвенело в голове, как колокол.

— Он не мой… — начала я, но она уже уходила, посмеиваясь.

Когда я снова посмотрела на Питера, лицо у меня пылало.

— Это… ну… думаю, такое может часто случаться в этой поездке, — пробормотала я.

Питер методично перекладывал пакетики кетчупа в держателе на столе.

— Эм. Что именно будет часто случаться?

Его голос звучал подозрительно спокойно.

Я сглотнула.

— То, что сказала официантка. Люди… официантки, сотрудники мотелей, люди на стоянках… могут подумать, что мы пара.

Он перестал перекладывать кетчуп, но всё ещё не смотрел на меня.

— О.

— В общем, это логично. Два человека путешествуют вместе… я бы, наверное, тоже так подумала, увидев нас здесь.

Я уже тараторила — старая нервная привычка.

— Но мы не вместе, — добавила я поспешно. — То есть… технически да, мы путешествуем вместе. Но не вместе-вместе. Так что неважно, что они думают.

Я сглотнула.

— Верно?

— Верно, — сказал Питер.

А потом:

— Зельда?

— Да? — нервно спросила я.

Уголок его губ слегка приподнялся.

— Ты разобьёшь эту ужасную кружку, если продолжишь так её сжимать.

Я посмотрела на свою руку. И правда — я держала ручку кружки так сильно, что костяшки побелели.

— О, — сказала я, чувствуя себя глупо. — Я… не заметила.

Прежде чем я успела расслабить руку, Питер накрыл её своей. Наши руки были полной противоположностью — как и мы: горячая и холодная, маленькая и большая. По телу пробежала дрожь, когда он осторожно освободил мою руку от кружки… а потом неожиданно переплёл свои пальцы с моими.

— Ничего страшного, если бы она разбилась, — сказал Питер, презрительно глядя на кружку с мультяшной курицей.

Мы всё ещё держались за руки. Кто-то из нас должен был отпустить. Но никто этого не сделал. Моё сердце билось так громко, что он наверняка слышал его через весь стол.

— Но если бы она разбилась, ты могла бы порезать руку.

Его голос был тёплым,