Пуленепробиваемый - К. М. Моронова

Тейлор садится с одной стороны, Гейл — с другой. Бенсен поворачивается с пассажирского сиденья и дарит мне широкую улыбку.

— Давно не виделись, Брайар.

Я отвечаю ему натянутой улыбкой.

— Недостаточно долго.

Джон смеётся и обхватывает меня руками за талию. Вес его рук вокруг моего живота согревает мои щёки.

Роман сидит на водительском сиденье и не поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Мой взгляд переключается на зеркало заднего вида, и там я встречаюсь с его тяжёлым. Эти глаза такие же холодные, как и с момента нашей встречи. Он ничего не говорит, отводит взгляд и сосредотачивается на дороге.

У меня в животе всё переворачивается, когда Джон кладёт подбородок мне на плечо.

— Надеюсь, ты любишь плавать, — бормочет он.

В смысле, я умею плавать, но не сказала бы, что мне это нравится. Не так поздно в сезоне.

— Вы везёте меня купаться? У меня нет купальника, — осторожно говорю я.

Боже, я знаю, что они затевают что-то ужасное. Я просто ещё не знаю, что именно. Они не стали бы просто так вывозить меня куда-то развлекаться. И независимо от того, насколько дружелюбны остальные, выражение безысходности и мрака на лице Романа достаточно, чтобы задать погоду.

— Мы все взрослые, Брайар. Просто носи свой лифчик и трусики. Это одно и то же. — Гейл звучит так, будто он тоже не в восторге от того, куда идёт его день.

— Не волнуйся. Никто не причинит тебе вреда, хорошо? Как твоя голова? — мягко спрашивает Джон.

Господи Иисусе, я не думала, что кто-то собирается причинить мне вред, но теперь у меня есть сомнения. Я тяжело сглатываю.

Я хочу сказать ему, что у меня каждый день болит голова, из-за чего невозможно работать над уборкой фермы, но я просто отвечаю:

— Нормально.

Роман тянется к центральной консоли и увеличивает громкость, пока наши голоса не заглушает музыка. Он явно не хочет никого слышать. Боже, он такой придурок.

Через несколько минут музыки и движения по шоссе в сторону гор мои мышцы немного расслабляются, и я позволяю себе прижаться к тёплой груди Джона. Он, по крайней мере, самый добрый в группе, и я доверяю ему больше всех остальных. Его светлые волосы пахнут океаном, нотками бергамота и солёных вечерних волн.

Его грудь тёплая, дыхание ровное. Одна рука крепко обхватывает мою талию, пока он осторожно перебирает мои волосы кончиками пальцев. Прошло так много времени с тех пор, как кто-то держал меня так. С тех пор, как я позволяла это. У меня не было особого выбора в этом вопросе, но это приятно, и я чувствую, как мои глаза начинают закрываться, позволяя себе насладиться этим мимолётным моментом.

Ненавижу, как легко я чувствую его рельефные мышцы пресса через рубашку. Мой похотливый разум сосредотачивается на том, каково было бы его тело, прижатое ко мне в постели. Эти мысли согревают мои бёдра, и я не могу удержаться от того, чтобы немного поёрзать в его руках.

Джон усмехается и засовывает руку под мою рубашку, дразня мой живот мягкими, томными движениями.

— Ты такая красивая, Брайар, — шепчет он мне в плечо и целует его. Я издаю тихий стон, прежде чем поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

Меня буквально окружают четверо парней, которые могут заметить, что он делает, в любую секунду. По какой-то причине это только сильнее разжигает мой жар и усиливает возбуждение.

Джон поднимает на меня взгляд, смотрит своими великолепными голубыми глазами, которые пронизывают насквозь. Мой разум совершенно пустеет, и я едва замечаю, как его взгляд опускается на мои губы, прежде чем он украдкой целует меня.

Я вдыхаю, шокированная и мгновенно таю в его руках. Поцелуй длится, может быть, десятую долю секунды, может, дольше, но когда он отстраняется, его брови слегка хмурятся, он смотрит на меня и бормочет:

— Ух ты.

Нет слов. Нет мыслей. Только стон, когда он целует меня снова и засовывает руку выше под мою рубашку, накрывая мою грудь поверх лифчика. Святые угодники, это так горячо.

Я забываю, где мы, и что в машине вообще есть другие мужчины, на мгновение. Трудно что-либо помнить, когда эрекция Джона растёт у меня под задницей.

Внезапно музыка обрывается, и Роман кричит:

— Бишоп, убери свой грёбаный язык из её рта, пока я его не отрезал!

Мы одновременно вздрагиваем, и мой взгляд сразу же устремляется к зеркалу заднего вида. Гневный взгляд Романа не идёт ни в какое сравнение. Он мог бы этим взглядом напугать даже чертового медведя.

— Чёрт возьми. Не останавливайся. Я слишком поздно понял, что происходит. — Бенсен смеётся и дарит нам саркастическую улыбку.

Я закрываю лицо обеими руками, и по моим щекам разливается горячий румянец.

— О боже.

Джон усмехается — такой мягкий, успокаивающий звук.

— Извини, Брайар, я не удержался.

Тейлор и Гейл молчат. Когда я смотрю на них, их лица ярко-красные, и они сидят под странными углами.

Как неловко. Я хочу спрятаться, но мне некуда идти.

Мой взгляд неохотно снова находит Романа, и он выразительно отводит взгляд. Но если присмотреться… Нет. Его щёки покраснели? Лёгкая улыбка расползается по моим губам.

Не такой уж ты и крутой, да?

Поездка длится ещё десять или пятнадцать минут, прежде чем Роман сворачивает на грунтовую парковку. В Бэйн-Фолс так много грунтовых или гравийных парковок — это смешно. Я бы купила ботинки, если бы знала, как тут всё пыльно и грязно. Делаю мысленную заметку зайти в бутик на Мейн-стрит, о котором говорил Грэм.

Парни выходят из машины, и Джон даёт мне соскользнуть с его колен, прежде чем выйти сам. Я ожидала ручей или реку, но не ожидала, что меня привезут к озеру — к большому к тому же; я даже не знала, что оно есть в этой местности. Горы по обе стороны от него высокие, на вершинах уже лежит снег. Скрытая жемчужина, которую остальной мир ещё не открыл — и, возможно, никогда не должен.

Роман кивает своим парням, и они направляются к пляжу без нас. Там есть тропа, которая, похоже, опоясывает всё озеро. Я перестала бояться, что они собираются меня убить. Они явно много говорят, но ничего не делают. И я сомневаюсь, что Джон будет лапать того, кого собирается убить.

В какую бы игру они ни играли, я устала в неё играть.

Роман засовывает