Возрождённые - Нора Томас

Теперь на нас с экрана смотрит почти подросток с худым лицом и четкой линией челюсти. Детские черты, которые так долго в нем держались, исчезают, и на их месте появляется тинейджер с бушующими гормонами и жгучим желанием спать по двадцать часов в сутки, в чем я уверен.

— Привет, дядя Флинн и дядя Салли.

Его голос уже не похож на тот детский, за который я когда-то готов был убить любого монстра. Теперь он звучит глубже, но при этом ломается и звучит неловко. Бедный парень… но через это проходят все.

— Привет, Медвежонок! — говорим мы одновременно.

— Я слышал, ты сегодня получил звание лучшего ученика года. Это нешуточное достижение. Поздравляю. — Флинн улыбается ему.

— Спасибо, хотя на самом деле это не так уж важно, — он выглядит немного смущенным.

— Да это охренеть как важно! Кто, блядь, сказал тебе, что это не так? — я изумлен тем, что кто-то мог внушить ему обратное.

По его лицу видно, что его что-то гложет.

— Что случилось? Почему ты выглядишь так, будто тебя что-то тревожит?

Ладно, признаю, у меня никогда не получалось быть особенно тактичным.

— Да ничего особенного. Просто один пацан в школе донимает меня, — он не договаривает фразу, но в следующую секунду в его взгляде мелькает паника, словно он только сейчас вспомнил, что разговаривает с дядями. — В смысле, все нормально. Не переживайте. — быстро добавляет он.

Кровь в моих жилах поет от ярости, что разливается по всему телу. Я пытаюсь подавить ее, и Флинн тоже старается удержать свой гнев.

— Ретт… Все, что ты скажешь нам, останется между нами, если только речь не идет об опасности. Мы не прямая линия к твоим родителям, — напоминаю я ему.

Ясно, что он не хочет, чтобы родители знали о том, что происходит, и я считаю это справедливым, пока он хотя бы с кем-то об этом говорит.

— Да, но я не хочу, чтобы это стало известно еще кому-то, — наконец произносит он после долгой паузы.

— Договорились, Медвежонок. Так что там с этим пацаном? — спрашивает Флинн.

Он оглядывает свою комнату, потом устанавливает телефон на стол и поднимает руки. Он собирается объясняться жестами, чтобы никто не смог подслушать. Умный же, блядь, парень. Если он когда-нибудь решит пойти по стопам своего отца, это станет настоящим преимуществом BOCG перед соперниками. Они смогут свободно под носом общаться с другими организациями, и те даже не догадаются.

— В моей школе есть один парень. Его фамилия Барков. — Он делает паузу на секунду, чтобы мы успели осознать. Понято… Чертов русский. Отлично, сука, убившая Анни, тоже была русской.

— Он весь год лезет ко мне, и я пытался просто не обращать внимания. Но в понедельник он проходил мимо и смахнул мои слуховые аппараты с парты. Я как раз писал тест и снял их, чтобы сосредоточиться. — Флинн щелкает пальцами, привлекая внимание Ретта. Мы тоже поставили телефон, и он задает единственный вопрос, который горит у меня в голове.

— Почему ты не отрубил этой мрази голову?

— И как ты их вернул? — спрашиваю я, оставляя ему выбор, в какую сторону повернуть рассказ.

— Ну, я бы не стал учеником года, если бы перерезал горло каждому, кто издевается надо мной только потому, что я глухой. Хотя, наверное, стал бы, потому что это вычеркнуло бы больше половины школы. — Он закатывает глаза так, как это умеют только подростки.

Потом его взгляд переключается на меня, и он отвечает уже прямо на мой вопрос:

— Я подождал и сделал вид, будто даже не заметил, что их нет. А на обеде он ржал с дружками и перекидывал их по кругу этим своим дебилам. Я подошел, врезал ему по яйцам и забрал обратно. — Он пожимает плечами, но я вижу, что за этим скрывается что-то еще.

— И его дружки просто дали тебе уйти после этого? — я поднимаю бровь с недоверием.

— Ну, не совсем. Все в школе, само собой, знают, кто я. Они знают, кто мой отец, дядя Мак и дядя Ки. Я мафиози и при этом умный подросток. Я не ухожу без царапин, я просто ухожу так, чтобы их было легче скрыть. Они знают, что если отец увидит хоть одну отметину на моей коже, он пойдет до конца, пока не разберется. — Наши с Флинном одинаковые взгляды практически прожигают экран, но вопрос задает именно он. К горлу поднимается горечь, когда я думаю о том, что моего маленького племянника травят в школе.

— Где она, Ретт? — спрашивает Флинн.

Молча он встает и приподнимает футболку ровно настолько, чтобы мы увидели отпечаток подошвы, ярко выделяющийся на его ребрах. Мой гнев вспыхивает сильнее, чем я мог себе представить. Мы оба тихо выругиваемся.

— Медвежонок, мы не можем хранить секреты, если речь идет о том, что ты получил травму, — мягко напоминаю я ему, и его глаза широко распахиваются.

— Нет, дядя Салли. Честно, у меня все под контролем. До конца учебного года остался всего месяц, и я не хочу чтобы отец, ворвался в школу и кинулся на детей. Пожалуйста? Со мной все будет в порядке, обещаю.

Мы с Флинном обмениваемся взглядом, и в этом молчаливом разговоре все уже ясно: мы уступим. Он доверился нам. Если мы его выдадим, он может просто закрыться, и тогда никто не узнает, что с ним происходит.

— Ладно, мы ничего не скажем. — Он шумно выдыхает с облегчением, пока Флинн продолжает говорить жестами. Но я поднимаю руки и подхватываю с того места, где он остановился:

— Но… если мы подставляемся ради тебя, а нам это вовсе не в тягость, то ты должен поклясться, что скажешь нам правду, если это будет продолжаться.

Он быстро отвечает жестами:

— Договорились.

— Погоди. Ты еще должен этим летом рассказать об этом своему отцу. Все, чего он когда-либо хотел, — это уберечь тебя, маму и сестру. Он имеет право знать, что происходит.

Он раздраженно фыркает, но в итоге соглашается.

— Ладно, договорились. Я расскажу ему после окончания учебного года и буду говорить вам, если что-то еще случится.

Мы все соглашаемся с этим планом, и после коротких прощаний и обещаний созвониться по видеосвязи в ближайшие пару дней заканчиваем разговор. Телефон на журнальном столике сразу начинает вибрировать. Я смотрю на экран и вижу, что звонит Мак. Не раздумывая, сбрасываю вызов. Как только я это делаю, он перезванивает. Я не хочу сейчас вести с ним этот разговор. Уверен, он наверняка прослушивает