Никогда не влюбляйся в дракона - Лола Гласс

Он продолжал растирать мою спину.

Жар, который я ощущала, полностью исчез, оставив меня в холодном поту.

Вместе с жаром ушла и боль.

– Мне нужно принять душ, – сказала я, внезапно ощутив влажность между нашими обнаженными телами.

Одежда, которая должна была удерживать нас от скрепления связи, давно исчезла. Мне было все равно, куда она делась.

– Я могу с этим помочь. – Голос Августа все еще был хриплым.

Он осторожно подхватил меня на руки и без промедления отнес в ванную.

Моя щека прижималась к его груди.

– Я справлюсь, если ты хочешь побыть один.

– Одиночество – это последнее, что мне сейчас нужно, Искорка.

Его прямой ответ развеял мою неуверенность. Август поставил меня на ноги, мои колени подогнулись, так что он усадил меня на столешницу около раковины.

– Нужно найти Илая. Я отправлю его за едой.

– Я не голодна.

– Скоро будешь.

Он легко поцеловал меня в лоб, задержавшись на мгновение, прежде чем наконец вышел из ванной.

Когда я уставилась на пустой дверной проем, меня охватило изумление.

Мы сделали это.

Мы действительно пережили зной, не скрепив связь.

Август был прав. Нам нужно было стать командой, и мы ей стали.

Но что будет дальше?

В моих мыслях царил хаос. Я замерла в ожидании своего дракона-оборотня, который больше мне не принадлежал.

14. Элоди

Через пару минут Август вернулся, поднял меня и отнес в ванну.

Пока она наполнялась водой, никто из нас не заговорил ни об одежде, ни о будущем.

Для его габаритов чаша была маловата, но я была рада и тому, что есть.

Особенно когда «то, что есть» – это еще немного времени, которое я могу провести, прижавшись к его телу.

Август вымыл нас обоих средством «четыре-в-одном» без запаха, а затем не спеша начал ухаживать за моими волосами, нанося шампунь и кондиционер.

Почти все это время я прижималась к нему, позволяя принимать решения за меня. Может, другие женщины предпочли бы все взять в свои руки, но в тот момент я была не из их числа.

– Ты все еще возбужден? – прошептала я, уткнувшись лицом в его шею.

– А ты все еще голая. – Он сжал мои ягодицы, будто подчеркивая этот факт.

– Вряд ли мое обнаженное тело является для тебя чем-то новым.

– И это, по-твоему, должно заставить меня хотеть тебя меньше?

Мои губы дрогнули.

У меня не было сил на полноценную улыбку или на размышления о том, что может значить его интерес.

– Я тоже по-прежнему тебя хочу.

– Хорошо.

Он снова сжал мои ягодицы, но его прикосновение было нежнее, чем когда мы были под властью зноя.

Я улыбнулась, спрятав голову у него на груди.

Мы нежились в ванне целую вечность, расслабляясь в воде, даже когда она остыла.

Впервые за долгое время я не потела.

Ничто не толкало меня к Августу. Ничто не заставляло меня прикасаться к нему.

Но мне по-прежнему нравилось ощущение его тела и его рук на моей коже.

И я все еще хотела узнать, каково это – заниматься с ним сексом.

Может, пришло время для финального аккорда?

Кажется, он тоже ко мне пока не остыл. Может, это пройдет с рассветом или около того?

Я не собиралась спрашивать, рискуя разрушить наши последние мгновения вместе.

В конце концов в дверь постучал Илай, и мы выбрались из ванны. Я натянула одну из футболок Августа, не потрудившись надеть под нее белье, а он надел спортивные штаны.

Они скрывали еще меньше, чем моя футболка.

Его рука захватила мою, и мы, переплетя пальцы, прошли через дом. Он не отпустил меня, даже когда открывал и закрывал дверь.

Мы разомкнули руки, только лишь когда уселись на диван, почти вплотную прижавшись боками.

Август открыл пакет с едой и замер, обнаружив внутри записку. Я заглянула мужчине через плечо, пытаясь прочесть, но он скомкал бумажку прежде, чем я успела это сделать.

Спустя мгновение он ее сжег.

– Какого черта? – нахмурилась я.

– Просто Илай есть Илай. Не беспокойся.

Я предположила, что там была какая-то шутка на тему секса, но мне хотелось знать наверняка. Не то чтобы я не смогла вынести шутку про секс. Последние четыре недели вся моя жизнь была одной большой шуткой про секс.

Август достал еду, и я тут же отвлеклась.

В животе у меня заурчало, и парень протянул мне вилку.

Илай привез нам два контейнера с едой из ресторана.

И мы оба замолчали, поглощая ее кусочек за кусочком.

Когда все закончилось, я была сыта и еще более измотана, чем прежде.

Мы отставили пустые коробки в сторону, и Август притянул меня к себе на колени. Я прильнула к нему, положив голову на грудь, а его руки свободно обвили меня. Это была не наша обычная поза, но все равно приятная.

Очень приятная.

Особенно без всякой магии, вызывающей жар и томление.

– Хочешь посмотреть фильм? – Его голос был тихим, но я не придала этому значения.

– Ты не устал?

– Устал. Просто еще не готов заснуть.

– Тогда фильм подойдет. Но я, наверное, засну прямо на тебе.

Он развернул меня лицом к своей груди и крепко обнял. Я прижалась к нему, и он медленно, глубоко вдохнул.

Словно хотел впитать мой запах.

Август включил фильм – какую-то романтическую комедию из тех, что мы уже смотрели за последние недели, – и я расслабилась у него на коленях.

– Ты прекрасна, – тихо сказал он. – Не помню, говорил ли я тебе это.

– Спасибо.

Он медленно перебирал пальцами мои влажные волосы.

Я начала засыпать, когда он спросил:

– Можно я тебя поцелую?

Этот вопрос застал меня врасплох, потому что я этого не ожидала.

– Давненько мы этого не делали, – отметила я.

– Слишком давно.

– Я удивилась, что ты не сбежал от меня еще час назад, а теперь ты хочешь поцеловаться. – Это звучало игриво, но в шутке была доля правды.

– У меня нет ни малейшего желания убегать от тебя.

Его пальцы продолжали играть с моими волосами, но голос был совсем не игривым. Он был серьезным. Почти торжественным.

Я приподнялась и несколько мгновений изучала его лицо.

Выражение его лица было спокойнее, чем тогда, когда мне было больно, но это и не удивительно.

Глаза снова стали голубыми – того прекрасного оттенка, в котором можно было утонуть. Особенно мне.

– Ты тоже прекрасен, – наконец сказала я, коснувшись его руки. – Наверное, ты не хочешь этого слышать, но это правда.

Август закрыл глаза и глубоко вдохнул.

– Когда мы только встретились, это я