Развод с драконом. Платье для его новой невесты - Лилия Тимолаева

— Я вернусь в ателье, — сказала она.

Рейнар повернулся.

— Сейчас?

— У меня городские заказы. И работницы, которым я обещала вернуться к утру.

— После этой ночи вы всё ещё думаете о платьях для суда?

— Да.

— Почему?

Элира закрыла ларец.

— Потому что если я снова позволю вашему дому забрать всё моё время, мою работу и моё имя ради своих тайн, развод ничего не изменил.

Он посмотрел на неё долго, потом кивнул.

— Я отправлю охрану.

— Одного человека у двери ателье достаточно.

— После того, что мы нашли, недостаточно.

— Я не просила вас решать за меня.

— А я не хочу снова узнать о нападении на вас последним.

Она замерла.

В его голосе не было приказа. Было раздражение, тревога и ещё что-то, с чем он сам, кажется, плохо справлялся. Но забота, даже настоящая, слишком легко становилась клеткой, если исходила от человека, привыкшего владеть.

— Рейнар, — сказала она впервые за всё утро без “милорд”. — Я не ваша жена.

Он застыл.

Не от резкости. От имени, произнесённого так просто.

— Я помню.

— Тогда запомните и второе. Я больше не прошу у вас места. Ни в доме, ни за столом, ни в вашей жизни. Но если вы хотите, чтобы я помогла разобраться с платьем, Селестой и тем, что случилось семь лет назад, вы будете говорить со мной как с мастером и человеком, а не как с женщиной, которую можно вернуть под охрану, потому что вам стало тревожно.

Рейнар медленно опустил взгляд на её руки.

На след от брачного обруча. На пальцы с уколами. На шкатулку с инструментами.

— Хорошо, — сказал он.

Одно слово.

Не красивое. Не достаточное. Но настоящее.

Элира не дала себе задержаться на нём.

— Мне нужны копии всех материалов. И доступ к разделу Арн.

— Я распоряжусь.

— Не распоряжайтесь. Передайте архивариусу, что мастер Арн запросила доступ по праву рода. Это важно.

Он понял.

Кивнул.

Когда Элира вышла из дворца, утро уже разливалось по каменным ступеням бледным золотом. Экипаж ждал у входа. На этот раз без спешки, без тайного посланника, без ночного шёпота. Ларец с тканью остался в мастерской клятв под её письменным знаком и печатью Рейнара. Она не была уверена, что это правильно, но увезти ткань обратно после обнаружения знака Корвэн было бы ещё опаснее. Там, во дворце, она хотя бы находилась рядом с родовым огнём, который мог показать чужое прикосновение.

А в ателье её ждали живые люди.

И собственная работа.

Улица Серебряной Нити к её возвращению уже проснулась. Мирта выбежала первой, едва экипаж остановился. Тессия появилась следом, с заправленной за ухо прядью и иглой, воткнутой в подушечку на запястье.

— Вы вернулись, — сказала Мирта так, будто всю ночь удерживала эти слова зубами.

— Я обещала.

— А мы пересчитали оплату, — сообщила Тессия. — Герцог не скупился. Возможно, совесть у него всё-таки есть, просто лежала в дальнем ящике без доступа.

— Тессия.

— Молчу.

Но молчала она недолго. Пока Элира снимала плащ, пока Мирта ставила воду греться для умывания, пока на стол выкладывали ткань для Линары Брейн, рыжая швея успела рассказать: ночью возле ателье дважды проходили незнакомые мужчины, один интересовался, не уехала ли леди Арн насовсем, а под утро кто-то оставил у порога чёрное перо.

Элира подняла голову.

— Где оно?

Тессия указала на маленькую коробку у окна.

Внутри лежало тонкое тёмное перо. Не настоящее, поняла Элира, едва взяла его костяной пластиной. Тканое. Из нитей. Так искусно, что издали его можно было принять за птичье. У основания — едва заметная чёрная петля.

Корвэн.

Они знали, что она ищет.

И знали, где её дом.

— Никто не трогал руками? — спросила Элира.

— Я похожа на женщину, которая трогает руками подозрительные вещи у дверей после ночного визита драконьего посланника?

— Иногда вы похожи на женщину, которая сначала трогает, потом объясняет почему.

— Оскорбительно, но не совсем ложно.

Мирта нервно оглянулась на дверь.

— Это угроза?

— Это знак, — сказала Элира. — Угроза будет позже.

Она ошиблась.

Угроза пришла той же ночью.

День прошёл в работе, будто обычность могла защитить их от всего найденного. Линара Брейн пришла на мерку, и Элира заставила себя думать о линии плеч, длине рукава, посадке тёмно-сливовой ткани. Мирта принимала посетительниц, Тессия спорила с поставщиком о цене льна, на улице всё чаще останавливались женщины, желающие посмотреть на ателье, где бывшая герцогиня не плачет, а шьёт.

К вечеру Элира почти поверила, что день закончится без нового удара.

Почти.

Она поднялась на второй этаж поздно, когда Мирта уже ушла на чердак, а Тессия отправилась домой через задний двор, пообещав утром принести крепкие замки дешевле, чем у лавочника напротив. Внизу остались закрытые ставни, чистый стол, коробка с чёрным пером и незаконченный крой для Линары.

Элира легла, но сон не пришёл.

Слишком много нитей тянулось в разные стороны. Селеста без прошлого. Корвэн в ткани. Метка Арн рядом с вражеским знаком. Лиарна, погибшая семь лет назад. Рейнар, впервые сказавший “хорошо” без приказа в голосе. И ателье, которое за один день стало ей важнее, чем она ожидала.

Она услышала звук незадолго до полуночи.

Не шаги.

Тихий хруст стекла.

Элира села на кровати.

Внизу что-то шуршало. Потом раздался короткий треск, будто сухая ткань встретилась с открытым огнём. Запах пришёл через несколько секунд: не печной, не свечной. Острый запах горящего дерева и раскалённой краски.

Она бросилась к лестнице.

Снизу уже поднимался дым.

У входной двери, за мутным стеклом витрины, мелькнула фигура в светлом плаще. На мгновение женщина повернула голову, и уличный фонарь выхватил из темноты мягкий профиль, светлые волосы и серебряную брошь в форме падающего крыла.

Селеста.

Элира успела увидеть её улыбку.

Не мягкую.

Настоящую.

А потом пламя взметнулось вдоль занавесей, и вывеска “Ателье Арн” за окном вспыхнула, как сухая нить в родовом огне.

Глава 7. Пепел невестиной фаты

Глава 7. Пепел невестиной фаты

Пламя пошло по занавесям слишком быстро для обычного огня.

Элира успела понять это ещё на лестнице, когда первый жар ударил снизу в лицо, а воздух наполнился сухим треском дерева и ткани. Обычный пожар начинался жадно, но беспорядочно: сначала цеплялся за край, потом искал, куда перейти, гас на пустом месте, вспыхивал