Развод с драконом. Платье для его новой невесты - Лилия Тимолаева

там, где находил пищу. Этот же огонь двигался по линиям. По швам. По старым занавесям, по лентам, по нитям на витрине, по кружевной тесьме, забытой на манекене.

Так горела не мастерская.

Так кто-то пытался выжечь ремесло.

Элира сбежала на несколько ступеней вниз и остановилась, закрыв лицо рукавом. Внизу уже полыхала передняя часть ателье. Вывеска за окном горела снаружи, и пламя отражалось в разбитом стекле так, будто улица Серебряной Нити распалась на красные осколки. Витрина треснула от жара. Старый манекен без руки стоял среди огня странно прямо, как свидетель, которого заставили смотреть на казнь.

У входа мелькнула светлая фигура.

Селеста.

Она не убегала. Не металась, не оглядывалась испуганно, как человек, случайно ставший причиной беды. Она отступала от двери медленно, почти спокойно, придерживая край плаща, чтобы тот не коснулся грязной мостовой. Серебряная брошь в форме падающего крыла поймала свет пламени и на мгновение стала чёрной.

Элира вцепилась в перила.

Можно было закричать. Позвать стражу, соседей, Рейнара, весь город, чтобы они увидели, кто стоял у горящего ателье. Но дым уже поднимался по лестнице, снизу трещали балки, а внизу, за стеной огня, оставались не обвинения, не слова и не месть.

Там оставались шкатулка с инструментами.

Коробка с чёрным пером.

Крой Линары Брейн.

Старые книги Арн.

И главное — то, что она не имела права потерять, даже если свадебная основа сейчас была во дворце под печатью: книга выкроек, найденная в нижнем шкафу, та самая, где хранились старые обрядовые линии, где могла быть подсказка о шве, который подменили семь лет назад.

Элира развернулась и бросилась обратно наверх.

— Мирта! — крикнула она.

Голос сорвался в дыме, но ответ пришёл почти сразу:

— Леди!

Сверху, из чердачной двери, вывалилась Мирта в ночной рубашке, с накинутым поверх одеялом. Лицо у неё было серым от ужаса, волосы выбились из косы. Она спустилась на несколько ступеней, закашлялась и остановилась, зажимая рот краем ткани.

— На задний ход! — приказала Элира. — Не вниз через мастерскую. Через двор, слышите?

— А вы?

— Я сейчас.

— Нет!

Мирта шагнула к ней, но Элира схватила её за плечи и почти подтолкнула вверх, к узкому коридору, ведущему к задней лестнице. Ещё утром они проверяли чердак и нашли старый выход во двор, заложенный ящиками. Тогда Мирта ворчала, что через него и кошка не пройдёт, если несёт хоть каплю достоинства. Сейчас это была единственная дверь, которая могла спасти ей жизнь.

— Мирта, слушайте меня. Вы выходите во двор, стучите к соседям, зовёте людей и ищете Тессию. Если останетесь здесь спорить, мы обе сгорим, и тогда некому будет рассказать, кто это сделал.

Страх в глазах девушки изменился.

Слова о свидетеле подействовали лучше любой просьбы.

— Вы видели? — прошептала она.

Элира задержалась на долю секунды.

— Да.

Мирта побледнела ещё сильнее, но кивнула и исчезла в дымном коридоре.

Элира вернулась к лестнице.

Спускаться через мастерскую было безумием. Она понимала это. Пламя уже забирало переднюю часть, и жар делал воздух плотным, почти осязаемым. Но не вся мастерская горела одинаково. Задняя стена у рабочего стола пока оставалась в тени, и если успеть пройти вдоль полок, можно было добраться до шкатулки и нижнего шкафа с книгами. Десять шагов. Может быть, двенадцать. Не больше.

И не больше одной попытки.

Она намотала на руку край покрывала с кровати, присела ниже, где дым был чуть легче, и пошла вниз.

Каждая ступень отзывалась в ногах отдельным ударом. Не страхом даже, а ясным, жестоким счётом: здесь ещё можно пройти; здесь перила уже горячие; здесь на стене горит старая лента; здесь нельзя вдыхать глубоко. В прежнем мире она никогда не была героиней, бросающейся в огонь. Она шила костюмы, спорила с заказчиками, держала иглу, ругалась на криво пришитые пуговицы и однажды стояла на мостовой с разорванной фатой в руке.

Но это ателье было её.

Не дворец. Не имя мужа. Не жалкое содержание после развода.

Её.

И она не собиралась оставлять его огню без борьбы.

Внизу жар обрушился сразу.

Элира пригнулась и пошла вдоль стены, почти не глядя на витрину. Смотреть туда было опасно. Там горела вывеска Арн, и если позволить себе хоть миг сожаления, ноги могли перестать слушаться. Рабочий стол был виден сквозь колеблющийся воздух. На нём лежал крой Линары, уже покрытый тонкими искрами. Рядом — шкатулка с инструментами. Дальше, у шкафа, на полу валялась коробка с чёрным пером. Сам шкаф ещё не горел, но его верх уже темнел.

Сначала шкатулка.

Элира схватила её обеими руками. Металл на углах был горячим, но терпимым через ткань покрывала. Потом сунула под мышку коробку с пером — не потому, что оно было важнее книг, а потому что оно лежало по пути и могло стать доказательством, что Корвэн пришёл к её двери ещё до пожара.

Крой Линары вспыхнул у края.

Элира резко ударила по нему покрывалом, сбивая пламя. Тёмно-сливовая ткань не загорелась вся, только край обуглился неровной полосой. Она сгребла крой, бросила поверх шкатулки и метнулась к нижнему шкафу.

Дверца заела.

— Нет, — сказала она сквозь зубы. — Только не сейчас.

Дерево не поддавалось.

Сзади что-то рухнуло. По полу рассыпались искры, и на миг стало светло почти как днём. Элира потянула сильнее. Ноготь сорвался о железную ручку, боль полоснула коротко, но дверца наконец распахнулась.

Внутри лежали книги.

Не все можно было забрать.

Эта мысль была хуже жара. Она смотрела на корешки, и чужая память, память прежней Элиры, вдруг различала их слишком хорошо: “Вход в род”, “Швы примирения”, “Свидетельские подолы”, “Клятвенные круги”, старая книга Лиарны без названия, перевязанная серой лентой. Каждая могла быть ответом. Каждая могла сгореть.

Элира выбрала ту, что без названия.

Потом “Свидетельские подолы”.

Потом ещё одну тонкую, с потемневшим краем, где на обложке был едва виден знак иглы с лучом.

Больше не могла. Руки были заняты, дым давил на глаза, а где-то сверху Мирта кричала её имя уже не изнутри, а со двора.

Элира развернулась.

Путь к лестнице отрезало пламя.

Не полностью, но достаточно, чтобы понять: обратно наверх она не поднимется. Оставалась задняя дверь через подсобку. Та самая, через которую Тессия вечером уходила домой и обещала принести замки. Дверь была за завесой дыма, возле полок с простыми тканями. Если пламя уже дошло туда, выхода не будет.

Элира прижала к себе шкатулку, книги и обугленный крой.

И побежала.