Развод. Ты свободен, предатель! - Мария Геррер

моим неверным благоверным, а дальше видно будет — уйду я ночевать в отель или останусь в своей комнате. Положа руку на сердце, ночевать в квартире, где поселилась Анжела мне совершенно не хотелось. Она станет докладывать матери о каждом моем шаге, о каждом движении. Они будут обсуждать меня, и я даже представляю, как обе станут иронично хихикать и отпускать колкие замечаний. Впрочем, леший с ними. Пусть делают что хотят, меня это не должно волновать. Но, увы, волнует…

Удивительно, но нахальство Анжелы вселило в меня уверенность и решимость. Я не поведусь на провокации, но и не стану прятаться и бежать прочь без оглядки. Этого они не дождутся.

К вечеру вернулась в квартиру. В гостиные стояла колонка, из которой орала какая-то молодежная попса. Девочка писклявым плаксивым голосом пела о своих страданиях. На диване, закинув ноги на спинку и не сняв кроссовки, развалилась Анжела. Юбка задралась выше пупка. Девушка кивала в такт музыки и тыкала в айфон алого цвета. На другом конце дивана сидел Игорь и тоже что-то смотрел в мобильнике.

— Звук убавь, пожалуйста, — с трудом сдержала злость, но смогла говорить спокойно.

— Не-а, — нахально уставилась она на меня. — Я тут теперь живу, могу делать что хочу.

— Можешь, — согласилась я. Взяла пульт от музыкального центра, немного повозилась с ним и включила реквием Моцарта. Всегда была неравнодушна к его «Волшебной флейте». А «Реквием» как-то удачно прилагался к ариям из прекрасной оперы.

— Это что? — округлила глаза Анжелка. — Что за нудятина?

— Это — классика. Это Моцарт. Вольфганг Амадей. Великий австрийский композитор. И я его люблю.

— Ладно, — Анжела сморщилась, убрала звук и надела на голову крупные наушники. — Мама так и сказала, что у вас проблемы… с общением, — хихикнула она.

— А у тебя с воспитанием.

— Свое занудство тоже выключите, — скорчила брезгливую физиономию Анжела.

— А волшебное слово? — на меня накатил кураж.

— Пожалуйста, — манерно произнесла Анжела, мученически закатив глаза к потолку.

Выключила Моцарта и пошла на кухню попить чай. Стол был завален объедками, банками от колы. Посреди топорщилась смятая коробка от пиццы. В раковине куча грязной посуды, жаровня, салатник, тарелки. То, что я приготовила съедено под чистую. Ну уж нет, на Анжелку я готовить не собираюсь!

Как же быстро можно загадить и замусорить убранное помещение! Вошел Игорь и сел на табуретку.

— Мама, ну чего ты? — укоризненно произнес сын. — Тебе что, музыка помешала? Чего ты на Анжелу взъелась?

— Помешала. А ты, помнится, предпочитал рок, а подобные вещи на дух не переносил. Как ты их называл? Розовые сопли?

— Тише, — зашикал Игорь. — А то Анжела обидится. И одно другому не мешает. Можно и рок любить, и это.

— Мне в высшей степени безразлично, обидится Анжела или нет. Почему посуду за собой не убрали?

— Анжела не привыкла. У них домработница, — повел плечом Игорь.

— А у нас нет. И ее роль я выполнять не собираюсь. Так что можешь убирать и за собой, и за Анжелой. Впрочем, можешь не убирать, — улыбнулась я. — Живите в свинарнике, раз вам так нравится.

— Папа наймет домработницу, раз ты от нас ушла.

— Кто сказал? — удивилась я. — Я никуда не ушла.

— Я так подумал. И Анжела тоже, — сын даже не поинтересовался, куда я ушла и где теперь буду жить. Но его черствость уже не удивила меня.

— Зря вы так подумали. Это и моя квартира. Когда захочу, буду сюда приходить. Вот только готовить и убирать я больше не буду. Хорошо, если твой отец кого-то для этого наймет. Заодно пусть и готовит на всех.

— А Стас почему остался? — небрежно поинтересовался Игорь.

— Сам у брата спроси, — я ткнула на кнопку чайника и достала из шкафчика остатки шоколадных конфет.

Их количество заметно поубавилось, а фантики валялись по всему столу. Будь на месте Анжелки другая девочка или кто-то из приятелей Игоря, это меня бы не возмутило. Я бы вообще не придала этому значения. Что мне, конфет для друзей сына жалко? Для друзей нет, а для маленькой нахалки жалко.

— Пока твой отец не нанял домработницу, будьте добры, не сметайте из холодильника все без разбора. Хотя бы ради приличия оставляйте что-то для Стаса. Тем более что Стас покупает продукты на свои деньги.

— Ладно, — Игорь сердито засопел носом. — Начала копейки считать.

— Когда начнешь сам зарабатывать, можешь не считать.

— Начну, не переживай, — Игорь отвечал нарочито грубо. Мне хотелось накричать на него, потребовать сменить тон. Но сейчас это бесполезно. Тем более что в гостиной сидит Анжела и Игорь явно ведет себя так, чтобы показать новоявленной сестре свою крутизну.

Засвистел чайник, я заварила чай, взяла несколько конфет и чашку и пошла к себе в комнату. Ко мне заглянул Стас.

— Пообщалась с молодежью? — присел он на край кровати.

— Пообщалась, — кивнула в ответ. — Анжела ведет себя в высшей степени нагло.

— Да уж, она и мне успела нахамить. Смелая девочка. И уверенная в себе. С сестрой мне однозначно не повезло, — констатировал Стас. — Я тут проконсультировался у знакомого Питерского юриста. Ты имеешь право требовать не только свою долю в квартире, но и в бизнесе отца. И я тоже.

— Нет, мне это не надо. Фирма целиком его детище. А ты поступай, как считаешь нужным.

— Целиком его? — возмутился Стас. — Да если бы ты не взяла кредит, если бы не пахала дома, как лошадь, не занималась семьей, ничего бы он не достиг. Ты обеспечила отцу надежный тыл.

— Про лошадь ты правильно сказал, — невесело улыбнулась я и откусила конфету. — И пока я обеспечивала тылы, твой папа гулял на стороне. И даже нагулял дочь.

— Тем более нечего тебе дарить ему свою долю в фирме. На тебя же оформлена честь коммерческой недвижимости? Верно?

— Да, но… — замялась я. — Это было сделано для того, чтобы меньше платить налогов. Я в делах отца ничего не понимаю. Его фирма выпускает какие-то вентили и прочие штуки для нефтяных вышек. А я экономист.

— И что? Это не повод отказываться от доходов фирмы.

— Твой отец создал ее с нуля, — продолжала сомневаться я. — Это будет непорядочно с моей стороны.

— А изменять тебе шестнадцать лет порядочно? — взорвался сын. — Порядочно жить на две семьи, пользоваться тобой как бесплатной прислугой? Порядочно уйти от тебя, как только его любовница стала веселой вдовой? Думаешь, Лиза и правда его любит? Да не поверю! Ей деньги отца нужны, больше ничего. Любила бы его, развелась бы со своим академиком и не морочила старику голову, что Анжелка его дочь. Нет, мама, я тебе