После Развода. Влюбиться в тебя заново - Зарина Цурик

Олег медленно поднял на меня глаза. Его взгляд скользнул по моей фигуре.

— Твоя Анечка оказалась очень добросердечной, — проговорил он низким, издевательским баритоном.

— Давай, Канцедал, вали отсюда, — чеканила я каждое слово. — Пока я не вызвала охрану. У тебя пять секунд, чтобы освободить мое место и исчезнуть из поля моего зрения.

Он не дрогнул. Медленно, плавно поднялся, не отрывая от меня взгляда. Он был выше, массивнее, и его аура буквально заполняла комнату, вытесняя из нее кислород. Когда он сделал два шага в мою сторону, я не отступила, хотя внутри все сжалось. Проходя мимо, он намеренно задел меня плечом — жесткий, почти искрящийся физический контакт, от которого по коже пробежал электрический разряд.

Я фыркнула, стараясь скрыть дрожь, и наконец заняла свое место. Но стоило мне положить руку на стол, собираясь углубиться в бумаги, как Олег резко развернул меня к себе. Он схватился за подлокотники моего кресла и развернул его с такой силой, что колеса едва не взвизгнули.

Он навис надо мной, уперев руки в подлокотники и отрезав мне путь к отступлению. Я оказалась зажата.

— Не хочешь ничего объяснить? — спросил он строго, почти властно. Его лицо было так близко, что я чувствовала аромат его парфюма.

— А что я должна объяснять? — Я сложила руки на груди, выстраивая последнюю линию обороны. — Мы всё вчера обсудили. Или ты забыл?

— Лен, ну серьезно, нам же не по пятнадцать лет. Почему ты меня заблокировала? — В его глазах мелькнуло искреннее недоумение, смешанное с раздражением.

Я вскинула брови, чувствуя, как внутри закипает истерический смех. О нет, он либо издевается, либо за эти годы его блестящий адвокатский ум превратился в кашу. Говорят, некоторые мужчины к тридцати пяти лысеют, но Олег, похоже, просто решил окончательно утратить способность чувствовать.

— Серьезно, Олег? Ты правда не понимаешь? По-моему, я поступила максимально разумно. Точно так же, как ты вчера себя вел. Все абсолютно честно.

Он ухмыльнулся и придвинулся еще ближе. Его дыхание коснулось моих губ.

— Это из-за вчерашнего поцелуя, да?

— Поцелуя? — я выдавила из себя сухую усмешку. — Нет. Поцелуй тут ни при чем. Скорее, дело в твоей реакции на него. Знаешь, это выглядит... специфично, когда мужчина сначала целует женщину так, будто она предел его мечтаний, а через секунду выскакивает из машины как ошпаренный, бросив ее одну. Нет-нет, что ты, это совсем не обидно. Сущие пустяки, — мой голос сочился иронией, скрывая за ней кровоточащую рану.

— Дело в моей реакции? — его голос стал тише и опаснее. — Хочешь знать, почему я так отреагировал?

— Нет, не хочу. Но раз уж ты начал, тебя теперь не заткнуть.

Я попыталась оттолкнуть его, упершись ладонями в широкую грудь. Но это было все равно что пытаться сдвинуть скалу. Олег мгновенно перехватил мои запястья. Одним движением он прижал мои руки к подлокотникам. Я была полностью обездвижена.

— Вчера я ушел, потому что ты весь вечер твердила, что я «просто друг», — выплюнул он, и его глаза потемнели от сдерживаемой ярости. — Я решил, что перегнул палку с этим поцелуем. Что я тебе навязываюсь. Поэтому и ушел, чтобы не наломать дров.

Я смотрела на него, не веря своим ушам. Какая идиотская, топорная отговорка! Мой скептический взгляд, видимо, задел его за живое.

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Есть еще одна причина, по которой я ушел. Но...

— Олег, хватит! — перебила я его. — Хватит этих игр. Уходи. Ты мешаешь мне работать. Ты великий адвокат, у тебя наверняка куча дел, суды, клиенты... Кем ты себя возомнил? Мы в разводе, если ты забыл. С бывшими женами так не ведут себя. Мы друг другу никто. Вчерашний эпизод — просто ошибка, досадная случайность. Так что вставай и проваливай.

Мир замер. Я видела, как на его скулах заиграли желваки. В следующую секунду он рывком поднял меня с кресла. Я не успела даже вскрикнуть, как его губы обрушились на мои.

Он кусал мои губы, не отпуская запястий, подавляя любое сопротивление. Я пошатнулась, но его рука мертвой хваткой вцепилась в мою талию, притянув меня к себе так близко, что я почувствовала каждый рельеф его мышц.

От одного звука нашего поцелуя — влажного, жадного — меня бросило в дрожь. Мой разум кричал: «Оттолкни его! Прекрати это!», но тело предательски таяло. Обманывать себя было бессмысленно: я все еще любила его. Эта любовь была как хроническая болезнь, которая временами утихала, чтобы вспыхнуть с новой разрушительной силой.

Олег потерял контроль. Его ладонь скользнула под мою блузку, обжигая кожу, пальцы сжали бедро, сминая ткань юбки. Он не давал мне отстраниться ни на миллиметр. Я задыхалась от этой страсти, от этого безумия. Мои пальцы, наконец вырвавшиеся из его хватки, сами собой запутались в его волосах. Я обвила его шею, отвечая на поцелуй с той же яростной страстью, пытаясь перехватить инициативу, заявить о своих правах. Но с каждой секундой я понимала, что проигрываю эту войну. Или уже проиграла.

Собрав последние силы, я резко отстранилась и дала ему пощечину. Звук удара хлестко прозвучал в тишине кабинета.

Мы оба тяжело дышали. Мои губы горели, сердце колотилось. Я смотрела на него, ожидая гнева, но Олег лишь криво ухмыльнулся, потирая пылающую щеку. Я опустила взгляд ниже, на его пах, где сквозь ткань брюк отчетливо проступало возбуждение. Неприкрытое, первобытное желание. Меня бросило в жар.

— Думаешь, я мог позволить тебе увидеть это вчера? — хрипло спросил он, кивнув на свое состояние. — Увидеть, что даже спустя столько лет один твой поцелуй до сих пор сводит меня с ума так, что я теряю контроль над собой? Быть твоим «другом», когда внутри все пылает?

Я прикусила губу. Я хотела его. Здесь, сейчас, на этом самом столе, среди разбросанных документов. Возможно, это уже не была та чистая любовь, что прежде, но была страсть, которую не смог задушить даже развод. Развод отменяет штамп в паспорте, но не отменяет химию в крови.

— Но