Ферма в рассрочку и очень жадный дракон - Тая Вальд

Я взяла камень. Он был приятно тяжёлым.

— А если подумать… ну, что-то менее критичное? — спросила я, сама не зная, зачем.

Глим смотрел на меня как на слабоумную.

— Например?

— Ну… «скучаю»? — выпалила я и тут же с ужасом поняла, что сказала это вслух, да ещё глядя куда-то в сторону Ардана.

Наступила мёртвая тишина. Даже Фенька перестала жевать траву. Инспектор Глим закашлялся так, будто подавился. Ардан стоял неподвижно, но я видела, как у него дёрнулась щека, будто он изо всех сил сдерживал смех.

— Э-э-э… — инспектор откашлялся. — Нет. Технология не для этого. Только критические, заранее заложенные в камень сигналы. Нарушение, пожар, нападение… Всё.

— Понятно, — пробормотала я, чувствуя, как горит всё тело, от макушки до пяток. — Спасибо.

Мы ещё минут пятнадцать ходили по участку, пока Глим составлял свой протокол, задавал формальные вопросы. Я отвечала на автомате, мысленно ругаясь на себя за эту дикую оплошность. «Скучаю»! Боги, да я сама себя сдала с потрохами!

Наконец, инспектор свернул свой свиток, кивнул нам обоим и удалился в на своей невзрачной тележке. Когда звук колёс затих вдали, воцарилась тишина, напряжённая и густая, как кисель.

Я не решалась посмотреть на Ардана. Занялась костром, подбрасывая в него сухие ветки с таким усердием, будто собиралась согреть им весь мир.

— Скучаю, — раздался наконец его голос за моей спиной. В нём не было насмешки. Было… любопытство.

— Я не это имела в виду! — выпалила я, оборачиваясь. — Я просто… в моём мире есть устройства, по которым можно поговорить с кем угодно и когда угодно. И сказать что угодно. Вот я и спросила!

Он подошёл ближе.

— Устройства? Для болтовни на расстоянии?

— Да! Называются телефон. Можно позвонить… то есть связаться… с кем хочешь. И спросить, как дела. Или сказать, что… что скучаешь. — Последние слова я проговорила уже почти шёпотом.

Он молчал, глядя на пламя, и его профиль казался вырезанным из тёмного камня.

— Странный мир у тебя был, — наконец произнёс он. — Шумный, наверное.

— Очень, — кивнула я. — И иногда… очень одинокий. Даже когда кругом люди.

Он повернул ко мне голову.

— А здесь?

Я посмотрела на него, на отблески огня в его золотых глазах.

— Здесь пока что не скучно. И… не так одиноко.

Он протянул руку, и я подумала, что он снова хочет меня поцеловать. Но он лишь взял тот самый камень связи из моих пальцев.

— Этот, конечно, не для «скучно», — тихо сказал Ардан, переворачивая камень в своих больших ладонях. — Но есть другие артефакты. Более редкие. Парные. Если дотронуться до одного и подумать о чём-то… конкретном, владелец второго почувствует тепло и поймёт посыл. Не слова, а ощущения. Намерения.

Моё сердце сделало сальто.

— И… у тебя есть такие?

Он медленно кивнул, не отводя взгляда.

— Есть. Но это большая ответственность. Открыть канал только для ощущений… это интимнее, чем любая болтовня по твоим «телефонам». Ты будешь знать, когда я думаю о тебе. И я буду знать, когда думаешь ты. Всегда.

От этих слов по спине пробежал холодок, от понимания того, какой это риск. И какой… дар.

— А если… если подумать о чём-то плохом? Раздражение? Злость?

— Артефакт передаст и это, — он не стал врать. — Он честный. Поэтому им пользуются только те, кто готов принять всё. Или те, кому нечего скрывать.

Он смотрел на меня, ожидая. И я понимала, что это не просто вопрос про артефакт. Это вопрос про нас. Про то, что началось между нами в эту безумную неделю.

Я сделала глубокий вдох.

— А… а как они выглядят, эти парные артефакты?

В его глазах вспыхнула хитрая искорка.

— Скоро узнаешь, — сказал он тихо. — А пока… — он сделал шаг вперёд, и расстояние между нами исчезло, — пока хватит и этого.

Руки обвили мою талию, прижимая так крепко, что я чувствовала каждый мускул его тела через тонкую ткань одежды. В ушах зазвенело, а мир сузился до треска костра и его мягких губ.

— Вот видишь, — прошептал он, и его дыхание обжигало губы. — И без всяких камней… кое-что передаётся вполне отчётливо.

17

17

Пара недель пролетела так стремительно, что я иногда просыпалась и не сразу понимала, где я. Потому что всё вокруг менялось с такой скоростью, будто над фермой работала не одна упрямая женщина с драконом, а целая строительная бригада невидимых эльфов.

Фундамент для нового дома уже стоял — крепкий, каменный, и даже часть брёвен уже лежала ровными стенами, обещая стать чем-то монументальным. Ардан, как оказалось, был не только банкиром, но и чертовски талантливым прорабом. Он не строил, он творил. Рядом с будущим домом вырос уютный каменный очаг под открытым небом — мы теперь вечерами сидели именно там, а не в душной хибаре. И что-то вроде беседки из необрезной доски, где можно было спрятаться от полуденного солнца.

Но главным моим чудом было не это. Моё «ноу-хау», моя зловонная бочка, оказалась не просто бредовой идеей. Это было волшебство в чистом виде!

Я полила им грядки, и… о боги. Всё взорвалось ростом буквально на глазах. Морковь выкинула такую мощную, пушистую ботву, что Фенька так и норовила её пожевать. Зелень — укроп, петрушка, кудрявый салат — стояла стеной, сочная и ароматная, будто её всю жизнь холили и лелеяли, а не посадили три недели назад. Но главным чудом стали кабачки и огурцы. Пока у всех соседей на грядках только намечались первые нежные бутончики, у меня уже вовсю вились толстые плети. А на стеблях и вовсе висели сочные, пупырчатые огурцы — первые в округе. Кабачки набухали с такой скоростью, что сегодня цветочек, а завтра уже небольшой кабачок. Всё это бушевало такой дикой, неудержимой жизненной силой, будто земля сама рвалась наверх, чтобы отдать мне всё самое лучшее.

Я, конечно, сначала робко, а потом всё увереннее, стала возить излишки на рынок. Свежая зелень и редиска в такую пору? Да меня покупатели чуть ли не с руками её забирали. А уж когда я выложила первые огурцы — на меня смотрели как на ведьму.

Куры мои неслись как одержимые, так что яйца тоже