Ректор для лучницы. Тень из Дома Ночи - Татьяна Булгава

— Хорошо.

Ксавьер побежал по лестнице, Лисса — за ним. Гелла и Омэн следом, Торнберг замыкал.

В кабинете было темно. Ксавьер зажёг свет, скинул мокрый плащ, подошёл к столу.

— Помогите отодвинуть, — сказал он.

Омэн и Торнберг взялись за тяжёлый дубовый стол, сдвинули его в сторону. Ксавьер опустился на колени, начал простукивать пол.

— Здесь, — сказал он, услышав глухой звук. — Пустота.

Он достал нож, поддел доску. Она поддалась, отскочила, открывая тёмное пространство под полом.

Лисса протянула фонарь. Ксавьер опустил руку в углубление, нащупал металлическую шкатулку. Она была небольшой, с выгравированным гербом — южное солнце и полумесяц.

— Здесь, — выдохнул он.

Он достал шкатулку, поставил на стол. Все замерли.

— Открывай, — тихо сказала Лисса.

Ксавьер вставил ключ — тот самый, что дала Элинор, — повернул. Замок щёлкнул, крышка поднялась.

Внутри лежали письма, документы, несколько старых амулетов и дневник в кожаном переплёте.

— Дневник моего отца, — прошептал Ксавьер, беря его в руки.

— Там всё? — спросила Гелла.

— Имена. Подписи. Свидетельства, — Ксавьер пролистал страницы. — Фредерик Дандар, Арно, Грейвз, Ирвин. И ещё десяток имён, которые я не знаю.

— Этого достаточно, чтобы уничтожить заговор, — сказал Омэн. — И реабилитировать Эрика.

— И разрушить жизни их потомков, — добавила Лисса. — Ты готов к этому?

Ксавьер посмотрел на неё долгим взглядом.

— Не готов, — признался он. — Но правда должна восторжествовать. Иначе зачем всё это?

Он убрал дневник в шкатулку, запер на ключ.

— Спрячем надёжно, — сказал он. — А потом решим, как поступить.

— Может, уничтожить? — робко предложил Торнберг. — Чтобы никому не причинять боль?

— Нет, — твёрдо сказала Лисса. — Правду нельзя уничтожать. Её можно только принять или отрицать. Но она всё равно останется.

Торнберг опустил голову.

— Вы правы, — сказал он. — Просто… страшно.

— Мне тоже страшно, — Ксавьер положил руку ему на плечо. — Но мы справимся. Вместе.

•••

Шкатулку спрятали в сейф, закодированный магически — Гелла и Омэн поставили двойную защиту.

— Теперь её никто не найдёт, кроме нас, — сказала Гелла. — И ключ я спрячу отдельно.

— Благодарю, — Ксавьер поклонился.

— Не благодари. Это мой долг перед твоим отцом.

— Ты знала его?

— Нет. Но я знаю, что такое бороться за правду. Мне помогали. Теперь я помогаю.

Они вышли из кабинета. Дождь кончился, и в разрыве туч появилось солнце.

— Завтра новый день, — сказала Лисса. — И новое начало.

— Да, — Ксавьер взял её за руку. — И я хочу начать его с тебя.

— Что ты предлагаешь?

— Официально объявить о нашей помолвке. При всём Совете. Чтобы никто не сомневался, что ты — моя семья.

— Торнберг не будет против?

— Торнберг будет свидетелем.

Лисса улыбнулась.

— Тогда завтра, — сказала она. — А сегодня — спать. Я валюсь с ног.

— Идём.

Они ушли в ректорскую спальню, а Гелла и Омэн остались в кабинете.

— Они справятся, — сказала Гелла, глядя на закрывшуюся дверь.

— Должны, — ответил Омэн. — Иначе зачем мы всё это затеяли?

— Ты веришь в судьбу?

— Я верю в них, — он обнял жену. — И в нас.

— Романтик.

— Только для тебя.

Они выключили свет и ушли.

•••

Утром Ксавьер проснулся от того, что Лисса щекотала его волосом.

— Хватит, — пробормотал он. — Ещё пять минут.

— Торнберг уже в кабинете. Приготовил бумаги для помолвки, — она поцеловала его в плечо. — Ты обещал.

— Обещал, — он открыл глаза. — Значит, сегодня.

— Сегодня.

Он сел, потянулся.

— Тогда я должен выглядеть достойно, — он подошёл к зеркалу. — Чёрные волосы или рыжие?

— Рыжие. Ты обещал.

— Я помню.

Он взял со стола склянку — Гелла приготовила специальный состав для удаления краски. Процесс был быстрым: капля на волосы, подождать минуту, смыть водой. И из зеркала на него смотрел тот самый рыжий Ксавьер, которого он когда-то знал.

— Лучше, — сказала Лисса. — Теперь ты похож на человека, а не на мрачного ректора.

— Я и есть человек.

— Тогда докажи, — она улыбнулась. — Идём.

В кабинете уже собрались все свои. Гелла, Омэн, Торнберг. Даже старая кошка Зельда, мать того самого рыжего хулигана, сидела на подоконнике и смотрела на происходящее с царственным спокойствием.

— Вы готовы? — спросил Торнберг.

— Готовы, — Ксавьер и Лисса взялись за руки.

— Тогда подпишите.

Бумага лежала на столе — обычный лист пергамента, но с красивой вязью и гербами двух семей. Ксавьер взял перо, подписал первым. Лисса — следом.

— Свидетели? — спросил Торнберг.

— Гелла и Омэн, — сказал Ксавьер.

Те поставили свои подписи.

— Всё, — Торнберг присыпал лист песком, подождал, пока высохнут чернила, и вручил его Ксавьеру. — Поздравляю. Теперь вы жених и невеста официально.

— Спасибо, — Ксавьер поцеловал Лиссу.

Гелла захлопала в ладоши, Омэн кивнул, а Зельда мяукнула и спрыгнула с подоконника, потираясь об их ноги.

— Кошка благословляет, — усмехнулась Гелла. — Это хороший знак.

— А что дальше? — спросила Лисса.

— Дальше — свадьба, — сказал Ксавьер. — И документы. Но об этом — потом. Сначала — академия.

— И правда, — добавила Лисса. — Та, что лежит в сейфе.

— И правда, — согласился он.

Они стояли у окна, глядя на плац, где курсанты строились на утреннюю зарядку. Всё было как обычно, но теперь — по-другому. Потому что у них была не только любовь, но и будущее. И оно начиналось сегодня.

Глава 18. Тяжесть правды

Глава 18. Тяжесть правды

Помолвка стала не только личным событием, но и официальным заявлением для всей академии. Слухи разлетелись мгновенно: «Ректор женится на начальнике стражи!», «Они уже давно вместе, просто скрывали!», «Торнберг был свидетелем — значит, Совет в курсе и не против».

Ксавьер не опровергал и не подтверждал. Он просто ходил по коридорам с кольцом на пальце — простым серебряным ободком, который Лисса выбрала сама. На её руке красовалось такое же.

— Мы как голуби, — сказала она, когда они остались в кабинете одни.

— Голуби не носят кольца.

— Голуби не носят ничего.