Драконий цветок - Анна Шнайдер

— Наедине можешь называть меня как раньше — Реем.

Я хотела огрызнуться, сказать, что не собираюсь находиться с ним наедине и вообще было бы неплохо, если бы он изучил правила приличия и не врывался ко мне без разрешения, — но потом вспомнила договорённость с младшим принцем и вздохнула, пытаясь успокоиться. Ругаться с Рейгардом не в моих интересах. Точнее, не в интересах Касси.

Однако совсем промолчать я не смогла.

— Я бы предпочла оставить между нами дистанцию, ваше высочество.

— Дистанцию? — в его голосе прорезалась ирония. — Странно приходить на отбор, желая оставить дистанцию между собой и тем, кому нужна жена.

— Вам не жена нужна, вам нужно снять проклятье, — сказала я чуть резче, чем следовало. — И я готова помочь вам в этом. Раз уж пришли, садитесь на диван, я изучу плетение розы проклятья.

— Колючая ты, Лина, — произнёс Рейгард, но без недовольства — скорее с грустью. — Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Хорошо, давай сядем.

Я подождала, пока наследник опустится на один из диванов, и села напротив. Посмотрела на то, как Рейгард пытается устроиться на сиденье, укладывая хвост рядом с собой, — и настолько это оказалось смешно, что улыбку я всё же не удержала. И опустила голову, стараясь, чтобы Рейгард ничего не заметил. Ему, наверное, будет неприятно…

Да, ты неисправима, Лина. Этот гад поступил с тобой чудовищно — соответственно своей натуре, — а ты не хочешь его обидеть всего лишь лёгкой улыбкой. Не хочешь, чтобы ему было неприятно видеть, что тебе смешна его возня по распределению шипастого хвоста на поверхности дивана. И дело тут не в договорённостях с Себастьяном, совсем нет.

Просто я всегда не любила обижать кого-либо. Кроме того, обижать сейчас Рейгарда — всё равно что бить лежачего. Хотя несколько раз у меня чесался язык сказать, что то, как он сейчас выглядит, — это его истинная внешность. Но быть жестокой — всё-таки не моё.

— Вот, смотри, — Рейгард протянул ко мне чешуйчатую и когтистую руку, вокруг которой обвивалась роза, проткнув шипами рукав камзола так, что кое-где на нём красовались капли засохшей крови.

— Больно? — невольно вырвалось у меня, но Рейгард, конечно, не признался.

— Терпимо, — ответил обтекаемо, и я склонилась над его ладонью, активируя внутреннее зрение.

Сначала рассмотрела розу, которая слегка угрожающе шевелилась, напоминая не цветок, а настоящую змею, просто с цветочной головой. Она явно была недовольна, что её изучают, и даже один раз, когда я приблизила к ней руку, угрожающе потянулась ко мне шипом — но тут же убрала его и присмирела, опустившись вниз и устало положив бутон на запястье наследника.

Плетение было ярким, сияющим от поглощаемой у Рейгарда магической энергии. Я сразу поняла, что пользоваться силой он почти не может — всё уходило на поддержание проклятья. И рассчитано оно было на десять лет. Половина этого срока уже прошла. Пройдёт ещё пять лет — и наследник попросту умрёт от иссушения: вытянув всю магическую энергию, которая понемногу, но возобновляется, роза начнёт тянуть из него жизненную.

Рисунок был замкнут, как и должно быть, если проклятье строится на жертвенной силе. И условия оказались прописаны чётко — не дракон, не человек, до самой смерти. Красноречиво.

— Чтобы создать такое проклятье, нужно сильно ненавидеть, — тихо проговорила я, не ожидая, что Рейгард ответит.

Но он ответил.

— Я заслужил. Рассказать тебе, Лина?

Я помедлила.

— Не думаю, что это необходимо. Для того, чтобы снять проклятье, совсем не обязательно знать обстоятельства, при которых его накладывали. Проклятье не снимается, если просто влюбиться, жениться или поцеловаться, как в сказках. Это магическая ловушка, и её можно разрушить либо извне, либо изнутри. Других способов быть не может, это я тебе как артефактор говорю.

— Ты артефактор, а не маг-проклятийник, — возразил Рейгард, не убирая руку. — Я показывался специалистам. Они говорят, что проклятья всегда очень пластичны и условие, при котором роза может разрушиться, зависит в том числе от изначальных установок. И от личности проклинающего. Ты же знаешь, что роза формируется из его жизненной силы?

— Знаю, — кивнула я, посмотрев на алый, как свежая кровь, бутон. Было странно думать, что когда-то эта шипастая субстанция была человеком. — И даже не сомневаюсь, что прокляла тебя… то есть вас — девушка.

— Конечно, девушка.

— Которую вы обманули.

— Именно так.

Во мне неожиданно вскипела злость. Мало было ему меня, что ли?! Ну зачем?!

— Вот видите, — съязвила я, выпрямляясь, и посмотрела на Рейгарда с неприязнью. — Всё и так понятно. О чём ещё вы мне собираетесь рассказывать?

Он не отвёл взгляд.

— Мне кажется, это важно, Лина. Но как тебе будет угодно. Если не хочешь слушать о том, какая я сволочь, я не стану рассказывать.

В голосе Рейгарда звучало сожаление, но я не сомневалась — если бы не проклятье, он бы не пожалел ни об одном своём поступке.

— Ладно, — сказала я и сложила руки на груди, заранее желая закрыться от того, что сейчас услышу. — Рассказывай.

Рейгард

На самом деле наследнику хотелось поговорить с Линой совсем о другом. Обсудить совместное прошлое и нормально извиниться, убедить её, что он действительно жалеет и изменился. Но Рейгард слишком хорошо понимал, что слова без поступков не значат ровным счётом ничего и после случившегося на последнем курсе Лина не поверит ему. Решит, что сейчас он говорит так только для того, чтобы достичь определённой цели — а именно снять проклятье.

И она была бы, наверное, права, если бы Рейгард на самом деле верил, что подобным способом можно снять проклятье. Однако он не верил.

Он вообще, кажется, не верил уже вообще ни во что.

— Примерно через год после окончания академии я решил отправиться на боевую практику, — начал Рейгард свой рассказ, глядя Лине в глаза. Она смотрела с холодком, как человек, который понимает, что не услышит ничего хорошего, но всё-таки слушала и взгляд не отводила. — Я знаю, что ты не стала получать звание, ограничилась только лицензией для продажи артефактов. Хотя, когда мы учились, многие прочили тебе карьеру учёного. До сих пор не очень понимаю, почему ты