Кавказская пленница. Строптивая сводная для горца - Иман Кальби

Я сидела рядом с Зауром. Его руки уверенно держали руль, и от каждой его сдержанной фразы мне становилось не по себе. В голове вспышками все всякий раз всплывало то, что было между нами в комнате сегодня утром…

Сколько бы я ни убеждала себя, что не боюсь, все равно боялась. Не его грубости — ее я уже знала. Боялась его напряжения и голода… Вот этот его голод в глазах…

Он был в белой рубашке, без пиджака, с закатанными рукавами, и даже эта простота делала его опасно красивым.

- Если бы я не заставил, ты бы согласилась поехать? — спросил он негромко.

- Вообще — то я это сама придумала, — напомнила ему, — Потому что это благотворительность. Потому что людям нужна помощь, — ответила я, не глядя.

- Добрая Наташа… Готовая дарить тепло всем, кроме не мне…

Я промолчала. Заур усмехнулся и прибавил газу.

Дорога закончилась у старого аула, стоявшего над пропастью, как орлиное гнездо. Нас уже ждали: женщины в пестрых платках, мальчишки, что карабкались по камням, старики с посеребренными бородами. Они встречали нас как родных.

Под навесами из тентованных полотен стояли корзины — мука, масло, сахар, сладости для детей, коробки с наборами еды, доставленные до нашего приезда.

- Ассаляму алейкум! — крикнул он, выходя из машины.

- Ва алейкум ассалям, сынок! — отозвался кто — то из старейшин.

Меня тоже приветствовали — осторожно, с интересом. Ткань моего зеленого платья тихо шелестела, когда я шагала за ним, а в голове пульсировало странное чувство — будто попала в чужой, но добрый сон.

Площадь перед мечетью наполнилась звуками: суета раздачи, крики мальчишек, запах горячих чуду и жареного сушеного мяса. Женщины раскладывали сладости в миски, мужчины переговаривались, хлопали друг друга по плечу. В небе медленно кружили птицы.

Я помогала раздавать пакеты с мукой и маслом. Руки дрожали — то ли от усталости, то ли от того, что все время чувствовала на себе взгляд Заура. Он стоял у самовара, говорил с муллой, но время от времени его глаза находили меня.

От этого взгляда становилось не по себе — и тепло, и тревожно.

Когда дети получили свои сладости, мулла подошел ко мне. Это был седой мужчина с добрыми, глубокими глазами. От его голоса веяло умиротворением.

- Ты не местная, дочка?

- Нет, — ответила я тихо. — Издалека.

- Но сердце у тебя чистое. Это видно. Ты пришла помогать, а не показывать себя.

Я смутилась. Он посмотрел внимательнее, кивнул.

- Я видел, как этот юноша — Заур — смотрит на тебя. Так смотрят редко… как на судьбу. Не упускай, если Аллах послал.

Я вздрогнула.

- Он почти женат, — прошептала я, отворачиваясь.

Мулла улыбнулся грустно.

- Иногда люди обручаются не с теми, кто им предназначен. Бывает, что испытание приходит под видом запрета. Главное — не согрешить, но и не отвергать добро, если оно от сердца.

Он благословил меня, коснувшись ладонью моего плеча, и ушел обратно к мужчинам.

А я осталась стоять, чувствуя, как внутри все дрожит от его слов. Словно бы что — то зависело от меня…

Заур подошел позже, когда солнце уже клонилось к западу.

- О чем говорил с тобой мулла? — спросил он.

- О судьбе.

- И что сказал?

- Что не стоит отвергать добро, если оно от сердца, — уходила от его взгляда.

Он долго молчал. Потом вдруг улыбнулся — почти мягко.

- Мудрый старик.

Я лишь пожала плечами. Как бы еще эта мудрость коррелировала с жестокостью реальности.

Мы пошли вдоль домов. Каменные стены прогревались от вечернего солнца, пахло глиной и дымом. Из дворов доносились смех и голоса.

Женщины зазывали нас к столам, где уже стояли лепешки, чуду, хинкал, миски с медом и орехами. Заур благодарил всех, кивал, но вел меня дальше, к краю села, где начинался склон.

Отсюда виднелись облака внизу, и дальние вершины пылали золотом.

Он остановился рядом, сложил руки на груди.

- Знаешь, когда отец еще был жив, он всегда привозил сюда подарки после Рамадана. Говорил, что богатство — не то, что у тебя в сейфе, а то, что ты отдаешь.

Молчание между нами стало почти осязаемым. Ветер трепал мой платок, сбивая с головы, и Заур вдруг протянул руку, поправил его. Его пальцы на мгновение коснулись моей щеки.

Я едва не отступила, но не смогла.

- Ты боишься меня, — произнес он.

- Боюсь. Ты знаешь, почему, Заур…

На секунду замер в моменте. Словно бы порываясь что — то сказать или сделать…

Он сделал шаг назад, будто опасаясь самого себя. Взгляд у него был тяжелый, полный сдержанного, как у хищника, которому нельзя кинуться на добычу.

- Поехали, — сказал он наконец. — Здесь скоро начнут читать вечерний намаз...

Когда мы шли обратно, старики снова благодарили, женщины осыпали пожеланиями добра.

Мулла, провожая нас взглядом, поднял руки к небу и произнес дуа. Я видела, как губы его шепчут мое имя. Стало вдвойне не по себе…

В машине долго молчали.

Только когда огни аула остались позади, Заур негромко сказал:

- Мулла прав. Ты… другая. Совершенно особенная, Наташа… И мулла прав. Нельзя упускать, если Аллах послал.

Я не ответила.

За окном скользили тени гор, и казалось, будто вся природа слушает нас. Внутри все гудело от тревоги и недосказанности.

Я не знала, что ждет впереди.

Глава 27

Отель встретил нас вечерним уютом огня в камине, ароматом наваристого бульона и выпечки.

Только когда пересекла порог своей комнаты, поняла, какая я уставшая. А еще жуть как хотелось есть. Заур сказал, что даже слушать не будет, чтобы я осталась без ужина. Потому договорились принять душ, переодеться и встретиться в лобби.

Когда шла купаться, несколько раз проверила внутреннюю защелку в номер. Больше никогда вот так не лоханусь, оставив дверь без дополнительной защиты.

Снова натянула черное платье в пол и платок поверх хвостика.

Посмотрела на часы, пошла вниз.

Лифта не было долго. Когда открылся, я немного запнулась. Там стоял Рашид.

Увидев меня, приветливо улыбнулся.

- Как все сегодня прошло? — спросил он, нагло меня рассматривая, стоило нам остаться в одном пространстве.

- Все хорошо. Устали, — ответила не глядя.

Атмосфера была напряженная.

Каждая минута в закрытом пространстве с ним тянулась, как нуга…

Нервно сглотнула, не переставая ощущать на себе его острый взгляд…

Когда лифт вдруг резко дернулся, вскинула глаза. Рашид нажал на стоп. Нарочно.

Паника