(не) настоящий пират для поддельной рабыни - Наталия Ош

— Ыджит Кутш? — переспросила я, пытаясь вспомнить род с такой фамилией.

— Князя Беркутовых скал.

— Ты князь?!

— А ты маркиза, я же не кричу, — улыбнулся Курт.

— Почему ты напал на тот галеон? Раз бриги не должны были вступать в бой?

— Жрать хотелось. Скуал не давал нам прохода, и мы очень сильно отклонились от курса. Пришлось напасть на торговцев, но вместо провизии в трюмах оказались рабы.

Мы еще посидели в тишине.

— Пойдем, женушка, нужно хотя бы пару домов сегодня посмотреть.

— Пойдем, — ответила я, поднимаясь. — Почему ты сам не выберешь? Ты же лучше знаешь тут все.

— Мне не принципиально. Мой дом будет там, где меня будешь ждать ты.

Я остановилась как вкопанная.

— В смысле? Ты собрался меня оставить тут?!

Курт обернулся ко мне, я шагнула вперед, стирая расстояние, между нами, порывисто обняла за талию, желая впечататься в него так сильно, чтобы никто не оторвал.

— Не оставляй меня тут, пожалуйста, — почти неслышно попросила я, глотая слезы.

Мой мир только что рухнул. Я наивно верила в то, что всегда буду рядом с Куртом. Даже не пыталась представить себе другую жизнь. Ноги стали совсем ватными и не держали.

— Курт, ты обещал. Ты говорил, что я твои глаза и уши…

— Ты ими будешь, здесь.

— Я не хочу сидеть на Аперее и ждать тебя. Зачем ты тогда меня всему учил? Зачем научил любить море так же сильно как тебя?

— Кайез, там опасно. Ты понимаешь это? — Курт пытался заглянуть мне в лицо.

— И что? А тут не будет тебя… Я тебя никогда ни о чем не просила… Пожалуйста… Ты же знаешь, что я справлюсь…

Слезы катились по щекам, и я часто всхлипывала.

Курт тяжело вздохнул, словно ему было больно.

— Я возьму тебя, если ты сможешь делать тоже, что и я, — сказал он, обхватил мое лицо ладонями и внимательно посмотрел мне в глаза. — Доплывешь до галеона…

— Что?! — у меня тут же прорезался голос. — Тут метров пятьсот.

— Всего шесть сотен ярдов, — усмехнулся он. — Доплывешь до галеона, обплывешь его и вернешься на берег.

Я сглотнула. Придется тренироваться, много. Но я согласна. Тут же хотела сказать об этом, но Курт продолжил:

— Дважды, под водой.

— Что?!

— А для этого ты освоишь магию.

Тяжело вздохнув, я часто закивала.

— Согласна, научи плавать и колдовать. Я больше не буду спорить. Только не оставляй меня тут одну.

— Как бы я об этом не пожалел, — сказал Курт, прижав меня к себе и накрыв мою голову ладонью.

Глава 34

Когда я успокоилась, мы, не торопясь, направились к дому старпома. Стоя на холме, увидела, как в арку между скал заходит корабль. Курт остановился и подождал, пока я пронаблюдаю за знакомым бригом. «Касатка» виляла из стороны в сторону, норовя задеть скалы.

— Надо сказать Эвану, чтобы менял рулевого и мага воздуха, что один, что другой не чувствуют корабль, — словно самому себе проворчал Курт.

— Как ты провел в эту арку галеон? — задала я интересующий меня вопрос.

— Чем ниже уровень воды, тем шире проход, но удержать его сложно. И главное не посадить корабль на мель.

— Если ты столько сил потратил, чтобы прошел бриг, что же было с тобой, когда ты проводил галеон?

Курт повернул ко мне голову и оценивающе посмотрел.

— Не, я не готов получать взбучку, за то, что было несколько лет назад, — усмехнулся Курт и начал быстрый спуск по склону.

— Кур-рт! А ну, стоять!

Хохоча, мы спустились на задний двор и, немного выдохнув, вошли в дом. В гостиной на полу стояли деревянные ящики с купленной мной посудой.

— Как хорошо, что вы уже вернулись, — взглянув на нас сказала Одри. — Я не знаю, что с этим сделать.

— Я пообещала Курту научить его столовому этикету, но теперь даже не знаю, — произнесла я в растерянности, хватаясь за шнурок корсета.

— Что тебе для этого нужно? — тут же деловым тоном поинтересовалась Одри.

— Стол, где можно расставить посуду…

— Это понятно. Какие блюда подать? Ты же не будешь учить пользоваться вилкой и ножом на пустой тарелке?

Я задумалась. Одри же продолжила:

— Давай мы это пока уберем. У меня есть полный комплект, но фарфор там намного проще. Для начала обучения, самое оно.

Я кивнула, окончательно растерявшись и начав качать ногой. Зачем же Курт просил меня обучить его, если есть Одри?

В этот раз меня не отодвинули в сторону и даже заняли делом. Одри, дав указания Курту выставить стол и убрать из дома ящики в амбар, озадачила и меня.

Я с удовольствием сервировала стол на шесть персон, протирая каждую тарелку, ложку и вилку от несуществующей пыли. Настроение улучшилось в разы. Тихо напевая мелодию, я думала о том, рассказывать из того, что мне известно с детства.

С кухни доносился умопомрачительный аромат блюд, стол был сервирован, а я стояла перед ним в полной растерянности. В гостиную выглянула Одри и позвала меня к себе, а после короткого разговора отправила наверх, переодеваться в другое платье.

Вернувшись в гостиную, застала обнимающихся Эвана и Асю. Курт стоял рядом, и они о чем-то тихо шептались. На мгновение почувствовала себя лишней.

Курт резко обернулся ко мне и подал руку, помогая спуститься с лестницы.

— Женушка, ты великолепна, — с улыбкой произнес он.

— Я не помешала?

Заметила во взгляде Аси зависть. Одри меня об этом предупредила, поэтому сделала вид, что так и должно быть. Выросшая вместе с двумя шалопаями и проказниками Ася вела себя так же и совершенно не желала становиться женственной. Одри же хотела показать дочери, что девушка может выглядеть иначе на моем примере.

Следующей проблемой оказалось посадить за стол Асю и Эвана. Они никак не хотели садиться друг напротив друга, пытаясь все время взяться за руки.

Одри и я просто ужинали, показывая как и чем правильно есть. Курт и Билл, поглядывая на нас, повторяли. А вот Эван выбрал для себя удобную вилку и не стал заморачиваться. Ася старалась, но все время путалась в приборах, по итогу пошла по пути мужа. Я не стала ничего говорить, решив, что для первого раза очень хорошо.

После ужина мы немного пообщались, стараясь придерживаться манер, но все время скатывались к обычным байкам и подколкам в сторону Эвана со стороны Курта и Билла.

Когда за окном окончательно стемнело, Ася и Эван отправились к себе в дом, а мы с Куртом поднялись на верх.

Курт повернул меня