Иномирная акушерка ее величества - Юлия Зимина

бездетность, маскируя свою словесную грязь якобы невинными, сочувствующими фразами. Знаю, как тяжело мне будет смотреть на Олдена, который, как отец, обязан публично поздравить свою дочь… — Аэлина сделала глубокий, прерывистый вдох, отчего алые лепестки на воде рядом с ее грудью тревожно качнулись и поплыли в стороны. — Но я должна там быть, — твердо добавила она, открывая свои прекрасные, добрые медовые глаза. — И поверь, не ради того, чтобы советники или свекровь не сказали обо мне дурного. Просто… у ребенка завтра праздник. Девочка не виновата в распрях и жестокости взрослых.

Ее слова резанули меня по сердцу. Святая женщина! Ее саму травят, пытаются убить, а она жалеет ребенка своих врагов.

— Хорошо… — пробормотала я, сдаваясь перед ее добротой. — Тогда очень вас прошу: пообещайте мне, что завтра вы ни на шаг не отойдете ни от меня, ни от стражи командира! И умоляю — старайтесь там вообще ничего не есть и не пить!  Пусть это и детский праздник, но рисковать мы не имеем права!

Аэлина звонко, совершенно искренне рассмеялась, откидывая мокрую прядь с лица.

— Ох, Нерия, ты той еще паникершей стала после нашего возвращения! Но если тебе будет от этого спокойнее, то я даю слово: сделаю именно так, как ты просишь, — она лукаво прищурилась, поворачивая ко мне голову. — Тем более, что твоя еда, которую ты теперь для меня готовишь, пришлась мне по душе куда больше дворцовой. Представляешь, даже император сегодня утром похвалил тебя за завтрак! Удивительно, как я столько лет не знала об этом твоем кулинарном таланте? Готовить у тебя получается просто невероятно вкусно.

Я слегка покраснела (уж за восемьдесят семь лет опыту-то набралось) и быстро буркнула первое пришедшее в голову оправдание:

— Да ну, скажете тоже, талант… Ничего особенного. Просто я подглядывала то там, то сям за поварихами, вот и нахваталась рецептов.

Аэлина хитро прищурилась.

— А можешь мне приготовить на завтрак ту нежную запеканку с творогом и свежей зеленью? Мне она так понравилась!

Я широко, с явным облегчением улыбнулась и довольно кивнула.

— С превеликой радостью, ваше величество! И запеканку сделаю, и компот ягодный сварю. Голодной вы у меня точно не останетесь!

*Покои наложницы Реджины (в это же время)*

*

В детской спальне, оформленной в нежных розовых и золотых тонах, горел приглушенный свет ночников. На огромной, заваленной кружевными подушками кровати лежала старшая дочь императора. Завтра ей исполнялось семь лет.

Реджина сидела на самом краю постели и медленно, с показной нежностью поглаживала темные волосы своей дочери.

Девочка, несмотря на юный возраст, была поразительно, пугающе похожа на свою мать. Те же хищные, заостренные черты лица, тот же лисий прищур темных глаз. И, как оказалось, та же расчетливая жестокость, впитанная с молоком матери.

— Милая моя, — тихо, вкрадчивым шепотом произнесла Реджина, наклоняясь к самому уху ребенка. — Ты всё поняла, что именно нужно сделать завтра на празднике?

— Да, мамочка, — уверенно, без тени детского сомнения или страха кивнула девочка.

— Умница, — довольно, почти по-змеиному улыбнулась Реджина, поправляя одеяло. — Ничего сложного. Просто, когда вы с другими детьми побежите в сад, громко предложи всем поиграть в прятки. А потом подбеги к императрице, чтобы все вокруг услышали, вызовись самолично спрятать ее величество, чтобы ее все искали. Она не посмеет отказать имениннице.

— Я всё помню, не волнуйся, — девочка послушно притянула изящную ладонь матери к своей щеке и прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновением. На ее маленьких губах появилась недетская, жесткая усмешка. — Сделаю всё так, как велела бабушка. Я очень хочу, чтобы моя мамочка скорее стала императрицей. Только ты достойна сидеть рядом с отцом и никто другой.

21. Прятки со змеями

* Елизавета/ Нерия *

С самого раннего утра я была сама не своя. Внутри всё скрутило тугим, ледяным узлом, а сердце колотилось так, словно не на месте находилось, а билось где-то в горле. Чуйка, выработанная десятилетиями врачебной практики, просто вопила о надвигающейся беде.

Я машинально готовила завтрак на своей открытой кухоньке, на автомате здороваясь с заступившими на пост стражами. Бойцы Ксандра глаз с меня не сводили, ловя каждое движение, и, надо отдать им должное, помогали абсолютно во всем. Воду принести? Пожалуйста. Дрова наколоть? В одну секунду. 

Затем я помогала Аэлине умываться и одеваться. Других служанок даже близко не подпускала к покоям императрицы, отгоняя их, как назойливых мух. Они прибирали коридоры, подметали двор и крыльцо, стирали вещи, которые я потом параноидально, чуть ли не под лупой осматривала и тщательно обнюхивала — мало ли, вдруг ткань обработали чем-нибудь ядовитым.

Время неумолимо близилось к полудню. К тому самому чертовому часу, когда нам нужно было идти на  проклятый праздник в сад наложницы. Вдовствующая императрица устроила торжество с невероятным размахом, созвав туда чуть ли не всю столичную знать.

Я злилась, стискивая зубы и ловко укладывая тяжелые каштановые волосы императрицы в сложную, элегантную прическу, аккуратно скрепляя пряди шпильками, инкрустированными рубинами.

Единственное, что хоть немного успокаивало мои нервы, — это решение Олдена. Император сказал, что придет на празднество не один, а вместе со своей главной супругой. 

И вот стрелка напольных часов с тихим щелчком достигла нужной отметки. Двери открылись, и в комнату шагнул пунктуальный Олден.

Он был одет в парадный, расшитый золотом камзол, но, едва переступив порог, замер как вкопанный. Его зеленые глаза расширились от восхищения. Аэлина в своем глубоком, рубиновом платье, выгодно подчеркивающем ее вернувшийся румянец и тонкую талию, была невероятно, ослепительно красива.

Император сглотнул, тут же стремительно направился к ней и, не говоря ни слова, жадно притянул к себе, целуя в губы.

Я, как человек интеллигентный, поспешила тактично отвернуться и сделать вид, что очень занята перекладыванием кисточек на столе. Позади раздался тихий, счастливый смешок Аэлины.

— Ты сейчас испортишь мне макияж и прическу — ласково прошептала она. — И тогда Нерии придется всё переделывать заново.

Правитель неохотно оторвался от губ жены, нежно погладив ее по щеке.

И вот мы выдвинулись в сторону восточного дворца.

Аэлина величественно держала императора под руку, в то время как он сам собственнически, словно боясь отпустить, накрыл ее тонкие пальчики на сгибе своего локтя широкой ладонью. Они шли неспешно, с идеальной осанкой. Потрясающе красивая пара.

За ними шагали мы с Ксандром. Замыкали процессию четыре  стража. Командир решил много людей не брать,