Вечность для Дракона - Арина Рекк

плоский живот, когда пальцы обхватывают пуговицу брюк, и он медленно, наверняка чтобы подразнить меня, проталкивает ее в прорезь. Боги, у него самые красивые пальцы! Он отгибает край пояса, и от предвкушения и нетерпения я закусываю губу, сдерживаясь, чтобы не начать его поторапливать. Мне так жарко, что кажется, вода вокруг может вскипеть в любую секунду. Он дергает молнию на брюках и резкий звук бьет по оголенным нервам. В попытке охладить пылающую кожу, медленно отступаю в глубь озера, но Кайд воспринимает мое отступление по-своему.

— Убегай, пока можешь, — угрожает шутливо.

Я же с трудом сдерживаюсь, чтобы не выбраться на берег. Хочу приблизить момент, когда смогу ощутить его, почувствовать руки и губы на своем теле, зарыться пальцами в жесткие волосы. Вопреки собственным желаниям сознательно растягиваю ожидание, наслаждаясь предвкушением. С трудом отвожу взгляд от Кайда. Поднимаю глаза к небу, на котором ярко светят два солнца. В надежде охладиться, раскидываю руки в стороны и падаю спиной на воду, поднимая новую волну брызг.

И просыпаюсь.

Распахиваю глаза и утыкаюсь взглядом в небо, на котором вижу только одно светило. Какой странный, но тем не менее реалистичный сон. С силой протираю глаза. Отчего-то в груди копится сожаление. Мне бы хотелось… досмотреть?

— Выспалась? — раздается сбоку и я вздрагиваю, в последний момент удержавшись, чтобы не подскочить.

В полуметре от меня сидит… Кайд и внимательно за мной наблюдает. Сонливости как не бывало. Торопливо сажусь и подтягиваю колени к груди. Кажется, на моем лице написано «я видела эротический сон о тебе».

Неосознанно отодвигаюсь. Он это замечает и будто с усилием отворачивается, переводя взгляд на озерную гладь. Я тоже отворачиваюсь, пряча медленно краснеющее лицо.

— Как тебе в университете?

— Нравится, — отвечаю коротко. Кайд молчит, я жду продолжения.

Ощущение, будто меня застали за просмотром фильмов для взрослых, смотреть которые я по какой-то причине не имею права. А еще не располагают к развернутому ответу его неожиданное появление и переход на «ты».

— Ты уже знаешь историю университета? — спрашивает совершенно неожиданно.

Откуда бы я ее узнала, если занятия начнутся только через неделю и то, для того только, чтобы выучить язык? Хотя та же Арпина часть уже рассказала. Но не решаюсь все это высказать и коротко мотаю головой.

— Пять сотен лет назад, — говорит Кайд, по-прежнему не глядя в мою сторону, — в этом мире случилась магическая война. Тогда его с трудом удалось спасти. — Делает паузу, тщательно подбирая слова. — С тех пор Араван на краю гибели. Его спасает только магия студентов и живущих в нем магов, что стекается к университету и непрерывно впитывается в разлом.

— То есть этот мир умирает? — спрашиваю с недоумением. Услышанное кажется бредом, предположение странным, но Кайд меня не исправляет и над вопросом не смеется.

— Нет, пока университет находится у разлома и питает его магией.

— Но это… жестоко, — выдыхаю, медленно осознавая, что я все же попала в ловушку. Как и тысячи других учеников.

— Что именно? — спрашивает с искренним интересом, поворачиваясь ко мне. Он что, действительно не понимает?

— Если планета умирает, то как же вы можете приглашать сюда людей? Детей⁈ — Я стараюсь не выдать охвативших меня эмоций, в которых яростное неодобрение занимает не последнее место.

— Ты об этом… — еле заметно улыбается. — Это место защищает невидимый людям барьер. При всем желании невозможно уничтожить замок. Те, кто это задумал, не настолько жестоки, чтобы рисковать студентами. — И, подумав мгновение, добавляет: — По крайней мере не все из них.

— Но как же остальные жители? Они же рискуют, оставаясь в этом мире?

— У них нет выбора.

— А как же порталы и другие миры? Они ведь могут уйти?

— Не могут. — Кайд качает головой. — Обычно порталами пользоваться запрещено, покидать мир тоже. На счету каждый маг.

— Но это… ужасно!

Я потрясенно замолкаю, представляя, что именно должны испытывать люди, запертые на умирающей планете. Конечно, если они об этом знают. Но если Кайд рассказал об этом мне, практически первой встречной, то очевидно, что знают.

— Не менее ужасно, чем развязать войну, которая почти уничтожила планету. — Его слова звучат так равнодушно, что меня едва не передергивает.

— Но это было, — я запнулась, вспоминая цифру — несколько поколений назад. Те, кто живет сейчас, на тот момент даже не родились.

Кайд пожимает плечами.

— За все рано или поздно приходится платить. И не всегда смерть освобождает от долгов, просто выплачивать приходится оставшимся.

— И все равно это неправильно! И случилось слишком давно!

Я искренне возмущена непонятной мне логикой и незаметно для себя распаляюсь все сильнее. Почему потомки должны расплачиваться за ошибки прошлых поколений⁈

— По человеческим меркам прошло действительно много времени. Для мира все произошло вчера.

Я обычно очень сдержана, а потому с удивлением осознаю силу собственных эмоций.

— Я не понимаю, — хмурюсь. — Вы так говорите, будто он живой. Но это же просто большой кусок земли! Неправильно рисковать ради этого жизнями людей!

Кайд тихо смеется и, отзываясь на этот звук, в солнечном сплетении зарождается щекотка. Это на секунду сбивает с толку и охлаждает пыл.

— Извини, лекцию на эту тему я читаю впервые. Я не с того начал, Мина. — Он перестает веселиться и уже серьезно продолжает: — Этот «кусок земли» формировался так долго, что представить сложно. Мир, пригодный для жизни — огромная редкость. Как капля чистой воды в мутном болоте. Такой мир имеет намного бо́льшую ценность, чем все человеческие жизни в нем. — И со вздохом заканчивает: — Даже если сделать вид, что это всего лишь бездушный кусок камня.

Я легко могу представить масштабы вселенной — мне повезло родиться в мире, где тема космоса не является фантастикой. Так что из всего сказанного только одна фраза привлекает мое внимание.

— Что вы имели в виду под «если сделать вид, что мир бездушный»?

Кайд задумчиво смотрит на меня пару секунд и вместо ответа на вопрос говорит:

— Давай так, это и все остальное я расскажу тебе на наших занятиях.

— Каких занятиях?

— Которые начинаются завтра.

— Вы же сказали, что мой первый урок будет в следующем году, — озадачено вспоминаю, боясь, что что-то перепутала или не так поняла. Может, я все еще не проснулась? Ибо этот разговор не менее странный, чем приснившийся сон.

— Обстоятельства изменились.

— Какие?

— Я узнал, — Кайд смотри на меня и в глубине его глаз предвкушение, — что ты владеешь четырьмя стихиями. — В силу привычки невольно напрягаюсь. Не дождавшись от меня комментариев, спрашивает: — Я прав… Мина?

Он делает паузу перед моим именем и то, как