Между (не)придуманная история - Луна Рэй

— Мы вам сообщим, когда всё решим.

«Когда решим» — прозвучало так уверенно, что родня удовлетворённо кивнула и перешла на другую тему. А вот у Алёны внутри зазвенел тонкий колокольчик тревоги.Потому что решение не рождается само по себе.

Вечером, уже дома, она решилась:

— Хавьер, а давай обсудим свадьбу? — сказала как можно спокойнее. — Где она будет, когда…

— Mi amor, зачем сейчас об этом думать? — он даже не поднял глаз от ноутбука.

— Зачем? Хавьер, потому что это нормально, когда люди, которые собираются пожениться, обсуждают такие вещи! — в голосе прозвучало раздражение, которого она не ожидала от себя. — Или ты не согласен?

Он резко закрыл крышку ноутбука и посмотрел на неё с тенью раздражения:

— Нет! Просто… сейчас я не хочу это обсуждать, у нас полно времени..

— Ты не хочешь или… тебе неприятно сама идея свадьбы? — спросила тихо, но в глазах уже плескалась боль.

Он выдохнул, потер переносицу и произнёс фразу, которая, казалось, должна была всё успокоить:

— Для меня ты уже жена. Разве этого мало?

«Мало». Это слово вспыхнуло в голове, как лампочка.Да, мало. Для неё было мало.

Не потому, что она мечтала о белом платье. Нет. Алёна никогда не ставила штамп в паспорте выше чувств. Но если для него это просто слова — зачем тогда было всё начинать?

«Не зря же придумали эти формальности… чтобы сказать: я выбираю тебя. Окончательно. Без полутонов».

Она попыталась ещё раз:

— Да, для меня это просто слова и для меня этого мало. Я не понимаю, Хавьер. Ты сделал мне предложение, а теперь ведёшь себя так, будто я жду чего-то слишком большого от тебя... Мне это обидно. Если ты считаешь, что поторопился или ошибся, самое время это прояснить.

Он пожал плечами, сел рядом и обнял, но в его объятиях не было силы, той, что согревает.

— Mi vida, перестань болтать ерунду, всё будет. Просто доверься мне. Все произойдет в правильное время.

Алена сидела, облокотившись на подлокотник кресла, и пыталась понять, что происходит. Пары, которые решают жениться, всегда что-то планируют, пусть даже маленькое, простое, иногда смешное или невероятно изысканное — это часть ритуала, часть игры, часть радости. Она знала это, знала, что взрослые, ответственные мужчины тоже вовлекаются в такие моменты, особенно если женятся впервые, как Хавьер.

И всё было прекрасно: предложение, знакомство с её родителями, его безупречная серьёзность, маленькие жесты, которые казались сказочными. Но сейчас — полное молчание. Никаких планов, никакого обсуждения, ни единого слова о будущем, будто всё это её обязанность. Алена не понимала. Неужели он думает, что она из тех девушек, которые только и мечтают, чтобы их окольцевали? Он сам сделал предложение, она ни разу об этом не намекала, не умоляла, не просила. И всё же его холодная отстранённость заставляла её сомневаться: может, она слишком увлеклась романтикой, может, ей следовало ожидать чего-то другого?

Внутри неё росло раздражение и одновременно тревога — это не поведение человека, который так часто называл её женщиной своей мечты и собирался жениться впервые. Но разум отказывался принимать простое объяснение, а сердце шептало, что что-то здесь не так.

Она кивнула, но внутри что-то треснуло.

С того дня она перестала поднимать эту тему. А когда родственники снова спрашивали «Когда свадьба?», она лишь улыбалась и ждала, что Хавьер ответит сам либо отвечала: “данный вопрос не терпит спешки. Всему свое время”.

Кольцо она стала надевать всё реже.

«Если для него это не повод для радости, почему я должна помнить?»

Алёна никогда не была из тех женщин, для которых брак — самоцель. Если бы ей просто нужно было «выйти замуж», она сделала бы это много лет назад.Ей нужна была любовь, тепло, ощущение, что двое строят жизнь вместе. А теперь всё выглядело так, будто она — единственная, кто хочет говорить об этом.

И это было обидно.

Обидно до слёз.

Глава 15

После возвращения из России Алёну все больше тревожил вопрос их интимной близости. Всё чаще в голове крутилась одна мысль: «Что с нами не так?»

Хавьер… Такой уверенный, сильный, статный мужчина снаружи — и такой странный, почти смущённый рядом с ней.

Если в первые месяцы их отношений она принимала это за робость, за нежность, за ту самую страсть, притаившуюся под кожей, то теперь всё больше казалось, что это не страсть, а неловкость.

Вместо прелюдий — сухое:

— Хочешь ли ты сейчас?

Каждый раз этот вопрос ставил её в тупик.«Нет… после такой подачи — точно нет. Разве это вопрос? Разве это желание? Сделай хоть что-то, чтобы я захотела…»

И от этой мысли становилось ещё горче.Любые её попытки объяснить, что ей нужна нежность, ласка, прикосновения, чтобы почувствовать близость по-настоящему, заканчивались одинаково.Он замыкался. Лицо каменело, голос холоднел:

— То есть тебе не нравится со мной?

После таких разговоров наступала тишина — тяжёлая, как бетонная плита. И две недели без близости, без прикосновений.

«Я не прошу невозможного. Да в чем проблема лишний раз обнять меня и поцеловать? Я что, ему противна?!», — думала она, лежа в темноте и слушая его ровное дыхание.

-Насть, это треш, - не выдержав, пожаловалась она подруге. - У нас две недели нет секса, потому что я хотела прелюдию и страсть, а он хотел просто, быстро, ну словно к гинекологу на осмотр пришла… Я как - то мягко намекала ему, что это важно для меня, но в итоге закончилось практически ссорой. Он замкнулся и вот уже больше недели он находится в угрюмом молчании по этому поводу… Насть, я так много прошу?

-Нет, конечно, но все люди разные. Может, ему это просто не нравится.. Ну мне тоже не всегда нравятся прелюдии, тем более долгие…

-Вот видишь, не всегда, а ему никогда. И он даже не хочет пойти на компромисс, чтобы хоть иногда разнообразить секс.. Я что, блин, воняю, или так противна ему?

-Да не драматизируй.. Ты с ним пробовала как-то мягко говорить?

-Пробовала… я ничего не поняла из его ответов, если честно. Он начинает нести всякую чушь, начиная от того, что зачем терять время на это, заканчивая обещаниями, что он пересмотрит свой подход… но все по-прежнему, плюс он замыкается… Сейчас хуже, чем в том