Инопланетный жиголо - Влада Верезова

— Эй, давай просыпайся, — толкнула я зорганца в плечо со всей силы, вымещая всю накопившуюся на него злость.

— Полегче, малышка! Рука у тебя тяжелая, оказывается.

* * *

Метр Флит встретил не как обычно — сдержанно, а теплыми объятьями. Видимо, и на него распространилось веяние переменных ветров. Что же, человеческое и ему не чуждо. К тому же мужчина всегда остается мужчиной, сколько бы лет ему не было и в каком бы статусе он не находился.

— Девочка моя, как ты? — он перевел взгляд на жиголо, который вошел в кабинет следом за мной. — А это твой бессменный сопровождающий? Помню, есть такой пункт в контракте. Значит, у вас фобия, молодой человек?

— Что за фобия? — зацепилась я за новую информацию.

— Не торопись, деточка, все по порядку. Ты присаживайся вот сюда, а вы, господин Сэйлер, вон на тот диванчик. Вы нам пока не нужны. Так что располагайтесь. Там есть напитки и закуски.

Метр обстоятельно устроился за своим рабочим столом, взял в руки распечатку контракта и поднял на меня глаза.

— Скажу честно, Ниса. Не буду тебя томить и дарить напрасные надежды. Как, говорится, дело дрянь.

— Так все плохо? — пробормотала я упавшим голосом. Страх прошил мое тело электрическим разрядом. А я так надеялась, что мэтр сможет все уладить.

— Что касается финансовой стороны вопроса, то тут вообще нет проблем. Эти три миллиона я прямо сейчас тебе перечислю, и мы забудем о твоем жиголо навсегда. Но! Так могла бы разрешиться эта ситуация, если бы она могла так разрешиться, но она не может так разрешиться!

Метр пролистал документ, вынул один лист и протянул его мне.

Я начала читать текст, изобилующий сложными медицинскими терминами из области психиатрии. До меня с трудом доходил смысл написанного, но кое-что все же в моем сознании вырисовывалось.

— Аутофобия? — изумилась я.

— Да, девочка, наш молодой человек, с которым ты имела неосторожность заключить контракт, страдает патологическим страхом одиночества. И это то самое обстоятельство, вокруг которого и закручен весь этот хитросплетенный документ.

Юрист покопался в планшете и продолжил:

— Я запросил разрешение на доступ к внутреннему реестру благотворительного фонда Милосердие. Там обнаружился один очень любопытный документ, — мэтр улыбнулся. — Оформлен он был полгода назад. Там числится заявка от некой гражданки империи, в которой она просит подыскать ей подопечного с легким психическим расстройством. Она, будучи профессиональным психологом, желает оформить опеку с целью оказания больному психологической помощи. А также больной ей необходим для исследовательской работы в рамках ее научного проекта. Эта дама попросила подыскать ей представителя зорганской расы.

— И эта гражданка — Ниса Радински, — перебила я мэтра.

— Именно так. Месяц назад эта заявка наконец-то была одобрена. А вчера в фонд пришло оповещение, что с их подопечным заключён контракт. И так как страдающий психическим расстройством мужчина профессионально занят в сфере досуговой физиотерапии, то стороны, а именно, ты Ниса и этот молодой человек, который сейчас вальяжно расположился на моем диванчике, пришли к взаимовыгодному сотрудничеству. А именно, с его стороны — это оказание услуг сопровождения и физиотерапевтических процедур, а с твоей, Ниса, — полное его содержание и создание комфортной для его психики среды. А если быть точным, твое неотлучное нахождение рядом с подопечным, так как несчастный до смерти боится оставаться один. Вот так девочка.

Мужчина показательно развел руки в стороны, демонстрируя свое бессилие в сложившейся ситуации, и продолжил:

— Я распутал этот клубок, Ниса. И ничего утешительного сказать не могу. Вчера, вместе с договор на оказание услуг досуговой физиотерапии ты подписала еще один документ, который тебе на руки не выдали. Так вот этот второй договор и является основным. И самым важным. Я бы даже сказал, судьбоносным.

Мэтр Флит взял паузу и внимательно посмотрел мне в глаза, будто бы пытаясь убедиться, слушаю ли я его. И припечатал:

— Ты, Ниса, умудрилась оформить пожизненное опекунство над гражданином Эмилем Сэйлером, который официально признан недееспособным. Все соответствующие документы прилагаются. Там, Ниса, целая пухлая папка всяких бумажек. Я их ради спортивного интереса распечатал. Хочешь, возьми себе на память. Вон на том столике лежат. И! Один интересный момент. Расторгнуть договор опеки имеет право только сам подопечный. Так что решение этого вопроса находится полностью в его сияющих голубым светом руках. Вот такие дела.

Я окаменела от осознания всей глубина пропасти, в которую провалилась.

— Посоветую лишь одно, девочка. В следующий раз читай документы, перед тем как их подписывать.

Глава 16. Хрустальное наваждение

По пути домой мы с зорганцем не общались. Каждый был сам по себе.

Парень с кем-то вел бурную переписку, периодически смеялся, даже вслух отпускал шутливые комментарии невидимым собеседникам. Одним словом, парню было весело.

А мне было как-то никак. Штиль. Безразличие. Состояние смирения, когда осознаешь, что борьба окончена. Осталось только все осмыслить и принять новую реальность.

Что-то обсуждать с зорганцем я не видела никакого смысла. Он один из игроков, превращающих мою жизнь в ад. Разумеется, никакой фобии у него нет. Это ловко сфабрикованный диагноз. Причем поражают масштабы этой аферы. Ведь благотворительный фонд «Милосердие» основан императорской семьей, его и возглавляет сейчас Рината Фарниди, бабушка ныне действующего императора. Так вот, стоит представить себе того кукловода, который скрывается за кулисами этого театра абсурда. Очень влиятельная персона.

И сразу же напрашивается вопрос. Что ему нужно конкретно от меня? Лично я, какой бы талантливой не была, ценности не представляю. Этнопсихолог. И что? Ничего. Мои капиталы? Но тут стоит, как говорится, многоуровневая защита.

У меня лично ничего нет. Когда я получу наследство, то все равно не смогу ничем распоряжаться. У меня на этот случай есть опекуны. Друзья отца.

Дальше вопрос будет ставиться так. Если я остаюсь незамужней, то тогда пожизненно получаю лишь процент со своих капиталов и каждый раз убедительно обосновываю опекунам, на что мне нужны деньги. И это должны быть только целевые расходы. Будь то личные траты, или желание проинвестировать какой-нибудь проект. Так что никаким альфонсам свою лапку в деньгохранилище запустить не удастся. Или же меня ждет второй вариант, наиболее вероятный. Мне подыскивают подходящего мужа, сливают наши с ним капиталы, и я опять ничем не распоряжаюсь.

Поэтому лично моя персона интересовать манипуляторов не может. Остается единственная причина такого пристального ко мне внимания — разработки моего отца. Но мне совершенно не понятно, каким образом с моей помощью собираются до них добраться. Я не имею доступа ни к его исследовательскому центру, ни