Инопланетный жиголо - Влада Верезова

столик к этому прилагался. Вот так все и было. Пойми, Ниса, парня используют вслепую. Он всего лишь выполняет свою роль. Разве будут кукловоды посвящать в подробности исполнителя.

Мы помолчали.

— А где сейчас зорганец? — с надеждой поинтересовалась я. Он же выполнил свою работу. Теперь должен исчезнуть. Хотя при этой мысли легкий холодок грусти мазнул по сердцу. Феромоны…

— А он сейчас сидит за дверью, рядом с палатой. Я попросил его выйти. А так он спит вон на том диванчике, который поставили тут специально для него. У него же фобия.

И доктор Дарис рассмеялся.

— Как тут спит? Вы серьезно? — меня шокировало спокойствие и даже веселье, с которым мне это было сообщено.

— А что тебя так удивляет?

— Но он же мучает меня! Неужели нельзя от него избавиться? — я почти кричала, потому что эта игра зашла уже слишком далеко.

— Родная, ты сейчас предлагаешь физически устранить зорганца? Не ожидал от тебя такой кровожадности, честное слово.

— Мне не смешно, доктор Дарис!

— Просто Филипп, не нужно этого официоза.

— Мне сейчас не до игр, — меня просто возмущало, как несерьезно настроен Дарис.

— А я и не играю. Наши отношения с тобой вышли на другой уровень, поэтому не нужно строить из себя девочку-дурочку.

Я уставилась в его глаза, в которых плясали чертики. Ну что за человек такой? Я вздохнула и уже спокойно спросила:

— Неужели с вашими возможностями, я имею ввиду вас, Винтера и Флита, нельзя никак прекратить этот фарс с опекунством?

— Можно, — спокойно ответил мне доктор. — Но не нужно. Как видишь, игра еще не окончена. Тайный манипулятор не найден. Поэтому продолжаем подыгрывать.

— Да вы издеваетесь? — я опять взорвалась от возмущения. — Я опять буду жить с этим мерзавцем и терпеть его издевательства?

— Ниса, девочка, остынь. Я не забавляюсь. Поверь. Ситуация очень серьезная. Если мы сейчас устраним зорганца, то его место займет кто-то другой или что-то другое. И это будет уже не жиголо с аутофобией. Придумают нечто другое, к чему опять придется приспосабливаться и изучать. Поэтому мы просто сделаем вид, что верим во весь этот цирк и оставим все как есть. Ведь бедный мальчик Эмиль тут ни при чем. Ведь так? Ты меня поняла, маленькая?

— Поняла, — нехотя согласилась я с его доводами. Они были резонными.

— Вот и умничка, — доктор наклонился и мазнул поцелуем по моим губам. Как-то стало неловко. Я посмотрела ему в глаза, чтобы понять, зачем он это делает.

— Не смотри на меня таким прожигающим взглядом. Я не стану ничего делать против твоей воли и тем более манипулировать, пользуясь положением твоего лечащего врача. Тебе ничего не угрожает. Пока сама не захочешь чего-то большего, я черту не перейду. А этот поцелуй… Просто я его украл. Не злись, маленькая упрямица.

Я отвела взгляд в сторону. Конечно, что-то екнуло в этот момент, ведь я многие годы была влюблена в Дариса. Но сейчас… Мне вдруг вспомнился первый поцелуй с наглым зорганцем, то, как я таяла в его горячих руках, а еще та ночь, когда он меня так бессовестно ласкал… Странно. Я что, скучаю по этому негодяю?

— Доктор…

— Филипп и на ты, пожалуйста. Честное слово, Ниса, ты убиваешь этими своими формальностями. Даже когда мы изображали твоих отцов, твой официоз откровенно коробил.

Я пропустила мимо ушей ворчание Дариса и решила спросить о более важных вещах:

— Филипп, скажи, удалось выяснить, для чего меня доводили до приступа.

— То, что это связано с твоим отцом, сомнений никаких не вызывает. Профессор Радински занимался очень серьезными проектами. На его разработки может начаться большая охота. А вот с какой целью тебя терроризируют, до конца не ясно. Поэтому, пока все не выясним, пусть все остается как есть. Зорганца придется потерпеть. Он нам нужен рядом. Это единственная ниточка, которая ведет к его заказчикам. Мы будем спокойно наблюдать и ждать следующего хода. И ты знаешь, что находишься под надежной защитой, поэтому ничего не бойся.

* * *

Дни в клинике тянулись медленно и нудно. Я соскучилась по обычному рабочему ритму. Меня, конечно же, постоянно кто-то навещал. То мэтр, то дядя Самуэль. То подруга Мира с кучей новых университетских сплетен, кое-кто из коллег тоже наведывался. Но это не помогало. Я откровенно маялась от безделья, потому что работать в клинике доктор Дарис мне категорически запретил, ссылаясь на то, что моя нервная система до крайности истощена, и поэтому мне предписан режим огородного растения. Просто лежать и расти.

Мой зорганец постоянно находился в моей палате. С тех пор, как контракт расторгли, выплатив зорганцу неустойку, парень переменился. Из наемного любовника он превратился в моего подопечного. Зорганец даже одеваться стал иначе. Спортивные штаны и обычные футболки. В поведении никакой развязности, из речи исчезли пошлые шуточки. Книги бумажные где-то раздобыл. Увлекся историческими хрониками. Прямо глотал один том за другим. Я от нечего делать читала за ним следом и тоже пристрастилась к теме. Мы часто обсуждали прочитанное, спорили. Бывший жиголо оказался достаточно умным и разносторонним. На вопрос об его образовании, он уклончиво ответил, что оно у него есть и хорошее, но какое, не суть важно.

Через месяц меня выписали. Чувствовала я себя нормально, так же, как до произошедших событий.

Конечно, больно осознавать, что недуг, который я считала побежденным, снова поднял свою голову.

Практически всю мою сознательную жизнь я страдал внезапно возникающими приступами, случавшимися несколько раз в год. Я эмоционально закрытый человек, и все негативные эмоции просто накапливаются, не имея выхода, а когда наступает момент крайнего внутреннего напряжения, то случается срыв. Он проявляется в неконтролируемом желании разбивать на мелкие осколки стеклянные предметы.

Первый мой приступ случился в 13 лет, в период гормональной перестройки. Тогда я уже несколько недель чувствовала дрожь в пальцах и постоянную смену озноба и жара. И еще меня все раздражало. Любые неприятные для меня вещи будили внутреннюю ярость. Я с трудом сдерживалась.

В тот день мы с отцом были приглашены в загородный дом мэтра Флита. У него трое детей. Из них двое — девочки-близнецы. Отвратительные стервозные создания на два года старше меня. Они весь день дразнили меня, упрекали в том, что у меня нет матери. Обзывали уродиной и зубрилкой. Меня трясло от обиды и бессилия.

Я решила спрятаться от вредных сестер и забрела в большую комнату. Повсюду стояли стеклянные шкафы с хрусталем. Некоторые крупные предметы размещались на подставках без защиты. Я догадалась, что случайно забрела в зал, где хранится коллекция хрусталя госпожи Флит,