Инопланетный жиголо - Влада Верезова

собой со стороны с холодной беспристрастностью и отдаю себе трезвый отчет: «Ты, Ниса, — ду-ра! Через некоторое время ты будешь так же выть и лезть на стены от тоски и обиды, как твоя бедная подруга Мира, которая до сих пор сохнет по мерзавцу Дэну. И тебя потом опять уложат в клинику. Но только в следующий раз ты будешь бить стекла не от злости, а от неразделенной любви».

Глава 18. Предложение

— Милая, завтрак на столе, — позвал меня из кухни зорганец.

Выбираться из постели не хотелось. Я накрыла себя с головой одеялом и подтянула колени к груди. Никуда я с ним не пойду, и аппетита нет совсем. Накатила такая апатия, что мне уже ничего не нужно.

— Ну, ты чего? — парень появился в дверях. — Давай, выныривай.

Он стащил с меня одеяло и потянул за ногу.

— Отстань, Эмиль! Я не голодная, и никуда идти не хочу. Я дома останусь.

— Хорошо, без вопросов, — он даже не стал меня уговаривать. — Я тогда перекушу и погнал. Хочу по магазин пробежаться. Потом к стилисту нужно заскочить, а то совсем оброс. В тренажерке тоже давно не появлялся, ребята давно зовут. Я с тобой, милая, совсем одичал. А мне нужно форму поддерживать. Сама понимаешь, это мой хлеб.

Зорганец уже практически вышел из комнаты, но повернулся и добавил:

— Сегодня я ночевать не приду. В клубе, скорее всего, зависну.

— Ладно, — выдавила я из себя с трудом, чтобы не выдать в голосе обиду, волной накрывшую меня при упоминании клуба и того, что он ночью не придет домой.

Минут через двадцать хлопнула входная дверь. И я наконец-то смогла дать волю чувствам. Слезы покатились ручьями. Я с трудом сдерживалась, чтобы не зареветь в голос. Мне бы не хотелось в этот момент походить на Миру.

Как легко он меня растоптал. Всего лишь за одно утро. Думала, что травля закончилась. О, нет! Все продолжается, только вышло на новый уровень.

Сначала меня обласкали потоками нежности, затем окатили грубостью и пренебрежением. А напоследок припечатали полным равнодушием. Не хочешь гулять — а ладно, я и сам неплохо проведу время. Так даже лучше. Мешаться не будешь, зануда и серая мышь, которая не умеет себя преподносить. А я классно оторвусь этой ночью с друзьями и девочками, вроде Риты Лисовской, которая ничем себя не ограничивает и умеет раскованно общаться.

Ну а что? Зорганец больше не связан контрактом, услуги мне предоставлять не обязан. Деньги ему отвалили по самое не хочу. А я — просто опекун, что-то вроде мамочки.

— О, боги, какая я дура!

Я почувствовала себя униженной и брошенной. Досада буквально душила меня. Хотелось завыть в голос, чтобы хоть как-то снять эту тугую боль. И я все-таки зарыдала, громко, протяжно, разрываемая на части чувством несправедливости.

— За что? — провыла я в уголок одеяла, которым прикрыла рот, чтобы приглушить звук.

Через мой рев прорезался сигнал телефона. На экране высветилось имя Винтера. Я тут же замолкла, издав напоследок еще пару всхлипов, и сняла трубку. Мне было уже все равно. Пусть до кучи еще будет и он.

— Да, здравствуйте!

— Опять на вы! Непробиваемая!

— Здравствуй! — выделила я последний слог.

— Привет, крошка! Как ты?

— Я хорошо, спасибо.

— Что-то по голосу не скажешь. Ты что плачешь?

— Так, немного взгрустнулось. Папу вспомнила, — соврала я.

— А я уже думал, твой жиголо опять донимает.

— И он тоже.

— Ладно, Ниса. Это просто жизнь. Проблемы преходящие. Я к тебе по делу звоню. Ты сможешь сегодня пообедать со мной?

— Да, конечно.

— Тогда в «Милании» в два часа. Идет?

— Да, конечно.

— Отлично! Жду, — и в трубке послышались гудки.

Коротко и по делу. Такой он во всем. Самуэль Винтер. Он всегда меня учил жесткости и умению держать удар. И ругал отца за мягкость со мной. А отец ему возражал, объясняя отсутствие строгости тем, что он для меня отец и мать одновременно.

Мне вспомнилась улыбка отца, такая открытая, теплая и очень нужная мне сейчас…

— Папочка, родной! — прошептала я. — Где ты? Мне так тебя не хватает.

И я опять заплакала.

Пролежав так еще с полчаса, я наконец взяла себя в руки и вытащила свое тело из постели. И поползла в душ.

До встречи отставалось три часа. Но это не так много. Еще нужно время, чтобы с глаз сошла краснота, а лицо из опухшего стало прежним, человеческим.

После душа я долго лежала на диване с чашкой чая и смотрела комедийный фильм, чтобы отвлечься. Но история меня почему-то не смешила, хотя, судя по отзывам, смеяться можно было начинать с одного взгляда на афишу. Но, видимо, все это вранье, либо у меня иссякло чувство юмора.

* * *

В два часа я уже сидела за столиком и ждала Винтера, который почему-то задерживался. Это на него совсем не похоже. Он даже не прислал сообщение, чтобы предупредить. Ладно. В моей жизни в последнее время все идет наперекосяк, так что это нормально.

— Прости, малышка, — Винтер подошел со спины и чмокнул меня в щеку. — Возникли проблемы, пришлось задержаться. Долго ждешь?

— Нет, минут тридцать всего.

— Это ты мне сейчас язвишь, что ли, Ниса, — он рассмеялся.

— Нет, простите, просто честно ответила на вопрос.

— Опять на вы, прекращай это, а то накажу.

Мне не принципиально, на ты или на вы, но вот все внутри протестует почему-то. Но придется привыкать, а то Винтер так и будет поправлять на каждом слове.

— Хорошо. Прости.

— Молодец. Как себя чувствуешь?

— Хорошо.

Винтер взял мою руку в свою и погладил большим пальцем кожу на тыльной стороне ладони. Довольно интимный жест. Мне захотелось в ответ уколоть его словами.

— Как поживает Мариса?

Неожиданно Винтер расхохотался так, что на наш столик обратили внимание другие гости ресторана.

— Ниса, ну ты просто как ребенок. Это ты меня сейчас пристыдить решила?

Я смутилась и покрылась краской стыда. Действительно, по какому праву я смею лезть в жизнь взрослого мужчины? Тем более, обсуждать содержанок в обществе считается дурным тоном. С ними даже никуда вместе не выходят. А если и встречаются на одном приеме, то самое большее кивнут друг другу при встрече и разойдутся в разные стороны. А я тут с вопросом прямо в лоб.

— Мариса прекрасно поживает, — Винтер не стал делать акцент на моей бестактности, а решил включиться в мою игру. — Сейчас, наверное, с подружками уменьшает размер моего банковского счета.

Винтер отпил из бокала и с усмешкой посмотрел мне в