Перелётная Птица - Нора Ольвич

- Помогите! Кто-нибудь!

В это же время двери моих покоев буквально вылетают из проёма. В комнату набивается многочисленная челядь.

Горят свечи, обличая беспросветный ужас произошедшего. В воздухе тяжело витает запах воска, пота и того, что выделяется при совокуплении двух тел в любовном угаре. Мужчина продолжает двигаться на меня, на ложе в экстазе стонет крепостная девка Алёна. Она будто сдирает с себя одежды. А взор незнакомца, он, не мигая, ловит каждое моё движение. Забыв обо всём, он вовсе не смущён своим внешним видом. Большая его ладонь продолжает сжимать тот орган, который доставлял ему буквально несколько минут назад неописуемое блаженство, рубаха сползла с одного плеча.

Выставив ладони вперёд, отхожу, повторяя вновь и вновь что бы он не подходил ко мне, что я тогда просто за себя не отвечаю. Взглядом ищу на его теле то место, что не раз показывал тренер. Понимаю, что ногам может помешать юбка длиною в пол.

«- разворот, его солнечное сплетение, и только один удар стопы».

«- жгучая боль, сокращение диафрагмы, остановка дыхания».

Тётка Алекс, застыв, вдруг начинает кричать не своим голосом и сын крепостной Ксении, огромный бугай с топором в руках…

Он вдруг в мгновение ока становится между нами, издавая звериные, совсем не разбираемые звуки.

ЧАСТЬ 2. Глава 1.

ЧАСТЬ 2. Глава 1.

1815 год. Санкт-Петербург.

Мальчонка, наряженный в утеплённое по погоде платье и пальто с металлическим пуговицами, полный беззаботного детства, делал свои уже далеко не первые шаги по устланной солнечными лучами и осенней листвой аллее Летнего сада.

Тёплый осенний ветер приятно щекотал его щёчки, а он изо всех сил старался увернуться от лямок, с помощью которых его сдерживала нянюшка.

Мимо проходили люди, кто-то чинно и достойно, кто-то восторженно оттого, что лихолетье закончилось-таки, а кто просто наслаждался устоявшимся наконец-то миром вокруг.

Дитя искало взгляд представительного мужчины — того, кто, по мнению мальчика, мог бы стать его другом, вечным защитником и просто papa’. Невысокий, среднего возраста, стройный, с бледным лицом и внимательным взглядом, этот мужчина притягивал его как магнит.

Проходя рядом с багряного цвета кустами, мальчик бросил быстрый взгляд в его сторону, надеясь, что их глаза встретятся. Он представил, как этот человек может взять его за руку и провести хотя бы вон к той лошадке, что держит под уздцы военный господин.

Вернувшись наконец-то из Европы, он опирался на трость. После ранения в бедро, молясь всем святым за спасение жизни, именно трости он доверял вершить справедливость в своей судьбе.

Ведь этой проказнице всегда хотелось наказать его, по справедливости. Хотя куда ещё больше наказывать-то?

Вдовец в первом браке, князь Бутенев, оставшись на руках с малюткой сыном, уже перестал тешить себя иллюзиями, что супруга его Наталья Васильевна с сестрой Варварой вернётся-таки из Франции. Сопровождая в свите императрицу Елизавету Алексеевну в Вену после военных действий в России, оставив Сашеньку на нянек, она наконец-то воссоединилась с супругом, прошедшим войну от и до.

Какие же это были шикарные дни, полные смелой любви и мечтаний. Они буквально купались в славе Александра I, дам восторженно встречали русские воины и соотечественники-немцы. Им поклонялась и рукоплескала вся Европа после победы над Францией, над императором Наполеоном.

Но после случился громкий скандал. Роман в посольстве и нежная душа Натали, она не устояла. Умоляя, княгиня просила развода, утверждая, что понесла от молодого красавца поляка. Сгоряча и вовсе не владея собой, она признавалась в ужасающих поступках против его дочери от первого брака.

Утверждала, что никогда не любила Виктора Михайловича, а только терпела его ненавистную страсть в супружеской постели.

Как же дурно совпали все события этой весны. А всё потому, что после убийства императора Павла в 1801 году великая княгиня Анна Фёдоровна — супруга цесаревича Константина Павловича, получила разрешение поехать в Кобург к больной матери и навсегда покинула Россию. Уехав, она хотела официально оформить развод и стать свободной. Но получила отказ.

Однако после победы над Наполеоном, она снова сделала безуспешную попытку подступиться к своему победоносному деверю – императору Александру I.

«- слово «развод» нынче не моде».

Князь Виктор Михайлович хмуро смотрел на двух дам, шедших ему навстречу по аллее.

«- неприятные особы».

Решил он вдруг совсем безосновательно. Такие соврут и дорого не возьмут. Пустые душонки.

«- он нелюдимый, женоненавистник – скоро все в свете будут считать именно так».

Ныло сердце. Верно на непогоду, и он всё чаще думал о сыне Сашеньке.

«- если что случится со мной, на кого оставлю дитя, ведь матери он не нужен совсем».

«- родился у неё с паном Войчинским сын, а после дочь и забыла она напрочь, про светлый облик нашего Сашеньки, говорят, и веру новую приняла».

«- обвенчалась в католичестве».

Он и сам не понимал, почему такое стало возможным. Как же горько было на душе в тот момент, когда Натали, уезжая, закрыла за собой дверь, оставив в гостиной съёмной квартиры в Вене только тишину.

Он тонул в этой тишине, не в силах постигнуть, как такое могло случиться именно с ним.

После в бесшумной ярости, князь устремится под пули в коротких схватках с врагом, желая лишь одного — преодоления непримиримой пустоты, охватившей его сердце.

Казалось, именно в сражениях он находил спасение от собственных страданий. И вот очередной выстрел заставляет сердце замереть.

Забыв про мать, старшую дочь и сына он, в своём собственном существовании, вдруг стал хрупким и безумно одиноким. Он понимал: именно здесь, в гуще сражений, возможно, кроется ответ на вопрос о том, кто он есть на самом деле.

* * *

Текст письма от матери - вдовствующей княгини Софии Антоновны, умолял его привезти внука в Первопрестольную.

«- … смири гордыню, Виктор. Ведь сколько времени прошло. Такое время пережили, войну отстояли. В голод и разруху вернулись. Слава господу нашему, стены дома в Москве сохранились. Выгорел весь подчистую. Привези внука, прошу. Дочь твоя - Женечка, уже совсем не та, что помнится тебе. Твоей твёрдой руки не хватает в её воспитании».

Лучше бы он не читал этих строк; образы, наполненные нежностью и счастьем прошлых лет, причиняли лишь боль. Со временем стало нестерпимо горько понимать, что настоящая любовь, которую он потерял, навсегда останется в прошлом, а впереди его ждёт лишь пустота.

Воспоминания ложились жуткими кадрами.