Доктор, отданная в жены калеке-дракону - Полина Краншевская

в недоумении оглянулась на Моралиса. Вид его не заправленной рубашки и расстегнутого ремня лишил ее дара речи. Фабия таращилась на дракона с выражением священного ужаса на позеленевшем лице. И что, интересно, так ее впечатлило?

Мне до невозможности захотелось проучить экономку за гнусные слухи и пренебрежение. Повинуясь внезапному порыву, я ухватила ремень мужа и легонько потянула на себя.

— Дорогой, ну же, поспеши. Мне уже не терпится.

У дракона натурально отвисла челюсть, глаза округлились. Горничная залилась стыдливым румянцем. Фабия вцепилась в связку ключей на поясе и выдавила:

— Сьер, вам чем-нибудь помочь?

Я рассмеялась и, окинув экономку скептическим взглядом, фыркнула:

— В этом деле твоя помощь уж точно не понадобится. Не стой столбом, дай нам пройти.

Больше не обращая внимания на соратницу Даниэлы, я двинулась прямиком на цокольный этаж. За спиной послышался взволнованный шепот горничной и злобное шипение экономки. Но мне было все равно. Пусть болтают.

Дракон следовал за мной попятам, держась неожиданно близко. Я обернулась, чтобы выяснить, в чем дело. Оказывается, я продолжала сжимать в руке его ремень и тянуть за собой, как на привязи. Лицо вспыхнуло. Шея снова начала гореть.

— Извини. — Я спрятала ладони за спину.

Моралис встал рядом и с любопытством спросил:

— Что это было?

— Что именно? — Признаваться в детской, недостойной доктора наук выходке отчаянно не хотелось.

— Кхм. Твой спектакль перед служанками. Зачем?

Я подняла взгляд и с вызовом посмотрела на дракона.

— Ты против?

— Если бы ты говорила всерьез, то нет. А так неудобно вводить людей в заблуждение.

В карих глазах мужа заплясали ироничные золотые искорки. На губах проступила чувственная усмешка. Мне стало трудно дышать. Кончики пальцев начали зудеть от желания запустить руки под расстегнутую рубашку Моралиса и пересчитать кубики пресса. До чего же дракон хорош собой!

Кажется, я дурею в его присутствии. Тряхнув головой, я отвернулась и продолжила спуск, бросив на ходу:

— Переживут. Болтовня о чужих делах еще никого до добра не доводила. Твоим слугам пора это усвоить.

Дракон издал протяжный вздох, но я решила не принимать его на свой счет.

Когда мы проходили мимо соседней с мастерской комнаты, Моралис вдруг остановился посреди коридора и замер. На мужественном лице застыла печать душераздирающей тоски, словно бы за кованой дверью его ждало нечто очень важное, а возможности попасть внутрь не было.

— Хочешь, зайдем сначала сюда, — предложила я.

Мне показалось, что дракон готов согласиться, но вместо ответа он лишь мотнул головой и поморщился. Густав упоминал, что Моралис больше не может создавать артефакты. Видимо, для мужа это слишком болезненно и тяжело, раз даже мимо двери спокойно пройти не может.

Я взяла дракона за руку и прошептала:

— Все наладится. Ты еще будешь творить. Обязательно будешь. Обещаю.

Он перевел на меня изумленный взгляд, а потом поднес мою ладонь к губам и с нежностью поцеловал пальцы.

— Спасибо, Лилия.

От нахлынувшего смущения я опять покраснела. Прикосновение губ дракона взбудоражило и заставило вспомнить, как мы вчера лежали в его постели. В голове стало пусто. Пришлось высвободить руку, шагнуть к следующей двери и выговорить:

— Пойдем, разберемся с твоим состоянием.

Моралис последовал за мной, снова держась чересчур близко.

В мастерской все сохранилось в том виде, как я оставила накануне. Значит, не потребуется много времени на поиски необходимого.

— Раздевайся и ложись на кушетку, — распорядилась я, выдвигая ящик стола, где хранились лекарские инструменты, перевязочный материал и препараты.

Послышался шелест снимаемой одежды. Я постаралась сосредоточиться. Выставила на стол снадобья для обработки ран, тканевые салфетки и повернулась к мужу. Моралис лежал в одних брюках, вытянув руки вдоль тренированного тела. Он едва помещался на узкой кушетке. На полке над его головой скалился и раздраженно мотал золотистым хвостом Коша.

— Р-р-р! Ты кто такой?! — зарычал малыш и прыгнул на дракона.

— Нет, не надо! — вскрикнула я и бросилась к мужу.

Глава 28

Коша рухнул на Моралиса, проскользнул сквозь него и очутился под кушеткой, ошарашено мотая головой. Муж вздрогнул и принялся в недоумении себя осматривать. Я подлетела к нему, начала ощупывать руки и ноги, с тревогой бормоча:

— Ты как? Что-то болит?

— Н-нет, все в порядке. Только… — Он на миг задумался и выдал: — Только странное чувство, будто в грудь ударил ветер, внутри вспыхнуло и тут же исчезло.

Моралис резко сел, схватил меня за руку и дернул на себя. Я не удержалась и приземлилась к нему на колени.

— Что ты делаешь? — возмутилась я, пытаясь подняться. — Еще не хватает рубцы потревожить.

Карие глаза сузились, выдавая одолевавшие дракона сомнения.

— Почему ты закричала? Что ты видела?

Рассказать ему о Коше? Да ни за что. Еще не хватало, чтобы он меня за сумасшедшую принял. Кто захочет лечиться у свихнувшегося врача? Если нашей сделке придет конец, то я стану легкой добычей в землях драконов. На такое я не подписывалась.

— Ничего. Показалось, что полка сейчас на тебя рухнет, вот и испугалась.

Моралис посмотрел вверх, изучил крепко прицепленную к стене полку и хмыкнул.

— Да неужели? Она вроде не собиралась никуда падать. Ты мне врешь. Что это был за ветер? Как ты это сделала?

Я дернулась в попытке освободиться от стальной хватки мужа и задела поврежденный бок. Дракон зашипел от боли и скрючился, тут же выпустив мою руку.

— Вот видишь, что ты наделал! Лежи спокойно. Мне нужно разобраться с припухлостью.

— Я наделал?! — с возмущением уставился на меня Моралис, но его скрутил новый приступ боли, и он, стиснув зубы, застыл, боясь пошевелиться.

— Ты, конечно. Кто же еще? — Я достала обезболивающий порошок и растворила щепотку в стакане с водой. — Какой-то ветер выдумал. Сквозняк, наверное, а ты во всех грехах меня обвиняешь.

Моралис опустил голову и пробормотал:

— Извини. Просто ощущение очень необычное было. Как будто…

Он помрачнел, стиснул ладони в кулаки и сжал губы.

— Что? — спросила я, подходя ближе и протягивая стакан. — Что такое?

— Как будто кто-то здесь был, но ускользнул.

Муж опрокинул в себя раствор и поморщился. Убрав стакан на стол, я задумалась. Выходит, Моралис может чувствовать Кошу, но не видит малыша. Почему так? А что, собственно, с хвостатой врединой?

Я украдкой заглянула под кушетку. Коша исчез. И куда его понесло? Ладно,