Её военная милость - Виктория Руиза

так же сильно, как и возбуждало. Его прикосновения взрывались внутри меня, превращаясь в хаос из страсти и тревоги. Но даже в разгар этой близости я оставалась заложницей собственного разума: я продолжала оценивать его, изучать комнату, не в силах отпустить контроль. Мое сознание уже было там, в будущем, которое вот-вот должно было наступить.

В волнении я оторвалась от его губ.

— А если кто-то зайдет... - произнесла я тихо.

— Тс-с… Ни о чем не думай, — он оглядел меня, прикрывая мне рот пальцем. Он был настолько уверен в своих действиях, что это возбуждало меня еще больше.

Его язык снова был во мне, наглый и требовательный. Жажда обладания пересилила всякое стеснение: я сама потянулась к его одежде, сбрасывая с себя остатки робости. Медленно расстегнула рубашку, освободила его от ремня. Когда я спустила брюки, «он» оказался обнажен — твердый, горячий и уже нетерпеливо ждущий меня.

Дайнрен наклонился над моими бедрами, чуть раздвинув их рукой. Он целовал меня жадно, почти неистово, языком прокладывая путь всё выше по моим бедрам. Его зубы впились в край белья, и одним властным рывком он избавился от него, отправив трусики в общую кучу одежды на полу.

Его язык пробрался внутрь, в самый центр влажности, который открылся под его касаниями.

— Ты такая вкусная, как я себе и представлял... Хочу распробовать получше...

Его язык метался, забираясь в самые потайные уголки, и я не стала сдерживать стоны удовольствия.

— Браво, Селе, мне нравится... - в каждой интонации его голоса сквозило жгучее желание.

Я приподняла его голову, слегка потянув за волосы, пока он снимал с себя остатки одежды, брюки в одно мгновение упали на пол рядом с моей одеждой. Раздвинув пошире ноги, я позволила его твердому, гладкому члену пробраться в меня.

Я больше не знала, кто я. Страх смешивался с отчаянным желанием не останавливаться. Я смотрела на его напряженное лицо, чувствуя, как он готов выплеснуть всю свою силу. Он вошел в меня одним резким толчком и замер, вглядываясь в мои затуманенные глаза, словно пытаясь найти там остатки моего сознания.

— Селестия, ты… Ты — девственница? — вдруг озадачено спросил он.

— Это уже не имеет значения, — ответила я, стараясь привыкнуть к новым ощущениям.

Он начал двигаться внутри меня, осторожно, словно боясь что-то повредить. Двигался с опустошающей медлительностью. Потом — энергичный толчок поглубже, заполняющий меня до конца. Я сжала зубы в стоне. Дайнрен начал двигаться быстрее, и у меня замерло дыхание: грудь подымалась и опускалась в такт его движениям, а бедра прижимались к нему в немом спазме. Он стал наращивать ритм, не переставая покрывать поцелуями мою шею, продолжая пробовать меня на вкус.

— Я хочу, чтобы ты кончила!

Это звучало как приказ, но в нем не было нужды. Я чувствовала вес его тела, сильную хватку пальцев вокруг моих запястий, он сделал меня пленницей! Пленницей, которая не собиралась бежать.

Глава 40. Дайнрен

Мы всё ещё лежали на стылом полу, наши тела пылали, а дыхание сбивалось. Я смотрел на Селестию, её безмятежное тело покоилось на моей груди. Произошедшее пробудило во мне целый вихрь чувств.

Внезапно Селестия зашевелилась, и я, поднявшись, бережно взял её на руки, чтобы перенести на кровать. Устроив её в мягких объятиях постели, я принялся одеваться, совершенно потерянный в догадках о том, что делать дальше.

— Дайн... - послышался её голос, тихий и обращённый ко мне.

— М? — отозвался я, стараясь сохранить спокойствие.

Она лежала обнажённая, такая манящая и искренне смотрела на меня своими большими зелеными глазами. Хорошо помню, как этот взгляд захватил меня; в нём было что-то невероятное, полное нежности и доверия. Внутри меня разразилась волна сомнений и тревог. Неужели это действительно произошло?

Я остановился, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Она смотрела на меня с лёгкой улыбкой, и я не мог удержаться от желания вновь её обнять.

— То, что я сейчас сделал… Мы… — тихо сказал я, переводя взгляд на пол, испытывая неловкость.

— Мы были собой, — ответила она, словно читая мои мысли. — Мы просто потерялись в моменте.

Мне стало легче, но в то же время возникло множество вопросов. Как дальше? Как это изменит наши отношения?

Селестия приоткрыла губы, чтобы что-то сказать, и в этот миг меня охватило желание снова её поцеловать, но я сдержался.

— Дайн, — произнесла она, приподнявшись на локтях. — Ты не должен сожалеть. Это было прекрасно. Я это чувствовала.

— Я... не хочу, чтобы ты думала, что я использовал тебя или... - начал я, растерянно перебирая слова.

— А я так и не думаю, — ответила она и улыбнулась. — Я даже рада, что моим первым мужчиной стал именно ты.

Эти слова подействовали на меня сильнее, чем я ожидал. Смешанные чувства накрыли меня, и я почувствовал, как радость и тревога переплетаются в душе.

— Останься со мной, пожалуйста.

С этими словами она притянула меня ближе, и я не смог устоять. Я опустился рядом, и наши губы снова встретились. Это был нежный и увлечённый поцелуй, который казался обещанием чего-то большего, чем просто мгновение.

Мы продолжали обниматься, ощущая глубокую связь, которая возникла, между нами. В тот момент я понял, что наше приключение только начинается, и я готов идти дальше, даже не зная, что ждёт нас впереди.

Глава 41. Дайнрен

Когда я открыл глаза, первое, что я осознал, было то, что я провел ночь в комнате Селестии. Я приподнялся на локтях, но ее не оказалось рядом — она, должно быть, уже ушла, оставив меня наедине с утренней тишиной.

Накинув одежду, я стремительно сбежал по лестнице. Столовая пустовала, поэтому я без промедления направился к заднему двору. Мои ожидания оправдались: Селестия уже оттачивала мастерство, энергично размахивая мечом, полностью поглощенная тренировкой.

Когда я подошел к ней, она сразу сделала вид, что не замечает меня и продолжила упражняться.

— Селестия? Всё в порядке? — спросил я, но в ответ получил лишь молчание.

В этот момент к нам вышел Ник с чашкой кофе в руках. Он был, как обычно, бодр и улыбчив и, приблизившись, сразу произнёс:

— Доброе утро всем.

Быстро бросив меч на землю, Селестия резко развернулась и, так же молча, направилась быстрыми шагами в дом.

— Что это с ней? — спросил у меня Ник, провожая её взглядом.

— Не знаю, — ответил я, невольно следя за её удаляющейся фигурой. Что-то явно беспокоило её, и мне хотелось знать, что именно.

С прошедшей ночи, когда всё казалось таким лёгким