Код: Забвение - Ария Блэт

её взгляд, направленный на Карнлию. Это был взгляд даже не ненависти, а полного отчаяния. Бездонного. Утягивающего глубоко в свои пучины. В какой-то момент его отец даже перестал скрывать свои отношения с любовницей. Тогда Герил не удержался и спросил у мамы: «Кто эта женщина?», «И почему отец теперь всегда с ней?».

Тогда Саманта впервые не смогла сдержать слёз, как и не смогла ответить на вопрос ребёнка. Просто молча увела его в покои, оставив на попечении няни… Но мальчик совсем скоро получил ответ на свой вопрос — слуги шептались, порождая довольно громкие сплетни. Герилу даже спрашивать не нужно было — он случайно услышал несколько разговоров… И всё равно не мог понять — почему его отец выбрал не его с мамой?

Прошло несколько лет. Он видел отца изредка. Хорошо, если раз в месяц. А потом… Карнлия погибла. Хоть это и плохо, но Герил обрадовался. Может теперь всё будет как в тех мутных воспоминаниях?

Но всё стало только хуже. Отец закрылся ото всех. Если раньше он изредка обращал внимание, то теперь и вовсе прекратил. А сплетни о рождении сводной сестры подливали масло в огонь. И только его матушка во всей этой ситуации расцвела. Она буквально наслаждалась каждой минутой.

Мандерил Ле Шадо страдал так же, как и она, когда узнала о его измене. Видела его любовницу, слышала мерзкие слухи… А дочь разлучницы осталась без родителей, так же как и Герил когда-то…

Было это злорадством или справедливостью, но Герил радовался — ведь матушка снова искренне улыбается.

Со временем всё будто стало снова налаживаться. Отец всё чаще приходил. Они вместе проводили время. Прогулки. Игры. Родился братик, который и не знал об этом разладе в семье… А потом…

Подросла Корнелия. Дочь той любовницы, что осталась в поместье. И она унаследовала все черты матери. Была её точной маленькой копией. Стоило матушке посмотреть на неё, как она снова становилась живой куклой. Только в этот раз её глаза горели ненавистью — к тем годам, когда её растоптали, и плод этих унижений рос прямо у неё под носом. А стоило на Корнелию взглянуть отцу — и он снова отдалялся, закрываясь в себе.

Так шли годы. Мандерил Ле Шадо создал расписание, по которому проводил время с детьми. Но в это «время» плохо играл вовлеченность, возможно, даже и не пытался… Герил начал вести себя вызывающе. Унижать слуг, портить антиквар, задирать стражу и всех, кто под руку попадётся… Разумеется, отец его каждый раз ругал и наказывал… Но это хоть как-то привлекало внимание. Хоть изредка разбивало его маску необходимой заинтересованности. И хоть в эти моменты он снова был в центре его внимания.

А теперь ещё и Дамлин. Отец то и дело приглашал его в свой кабинет и… говорил. Просто говорил, как с равным. Не притворяясь заинтересованным. Не пытаясь продемонстрировать своё участие в жизни… Это были самые обычные беседы. Каких он никогда не проводил с Герилом.

Почему отцу интереснее проводить время с каким-то бездомным отбросом, а не с родным сыном?

— Матушка, отец сегодня придёт на ужин?

Герил уже сидел за столом, на который слуги расставляли тарелки изысканных блюд. Каждые десять дней у них «семейный ужин». Всё проходит строго по расписанию. Буквально минута в минуту.

— Конечно, родной, — матушка сидела рядом, поправляя платье.

Герил не понимал, почему для семьи он создал расписание со встречами. Ещё хуже, что он приходит на них чисто для формальности. В его расписании: «сделать вид, что заинтересован сыновьями и женой», поставить галочку напротив этого пункта и забыть об их существовании до следующего пункта в расписании. Вот и сейчас, ровно в 18:00 дверь открылась и зашёл Мандерил Ле Шадо. Уйдёт он тоже ровно в 19:00.

Лорд сел за стол и завёл привычный разговор об учёбе, погоде и планах на ближайшее время. Это звучало не как беседа, а как отчёт, который необходимо произнести. Муторно. Скучно. На отвали.

— Пап… — Герил поднял на него глаза.

— Да, сынок?

— Я не хочу больше приходить на эти ужины.

Ему надоели эти игры. Для кого они нужны? Ему? Он с самого раннего детства видел их насквозь. Всё время, каждую встречу они надевали маски любящей друг друга семьи. Те же сказки на ночь… Может и брату было интересно, но это всё было картонной картинкой, за которой буквально ничего не было. Герилу уже скоро тринадцать. Какие сказки на ночь?!

— Что?.. — вилка стукнула о тарелку.

— Герил, что ты такое говоришь? Твой папа очень старается найти в своём расписании время, чтобы провести время с нами…

— Да? А мне кажется, что он так составляет своё расписание, чтобы специально не проводить время с нами. Провел один ужин и можно забыть о нас до следующего.

Глаза Саманты предательски заблестели, но она не нашла слов, чтобы остановить сына.

— Да ты хоть раз без напоминания мамы к нам подходил?! Ей же приходится тебя упрашивать, чуть ли не умолять… Чтобы ты на нас хоть на минуту взглянул.

Повисла тишина. Вилка в руках Мандерила замерла. Саманта затаила дыхание. Даже братик прекратил свои попытки разрезать кусок мяса. И только Герил встал из-за стола и направился к выходу.

— Не утруждай себя. Я больше тебя не побеспокою. Извини, что отнял твоё драгоценное время.

Герил вышел из зала, хлопнув дверью.

Глава 28

Корнелия шла по коридору и улыбалась… Последнее время она единственная выглядела счастливой в этом проклятом поместье. Герил впился в неё взглядом. Ведь всё… Всё из-за неё. Герила посетила страшная мысль, которая в ту же секунду, как появилась, стала прорастать корнями. А что… Если бы Карнлии никогда не было? Если бы никогда не было и Корнелии? Тогда они смогли бы вновь стать счастливой семьей?

Ведь неспроста его матушка так огораживает Корнелию от них.

— Корнелия?

Девочка резко вскинула голову, посмотрев на него. Улыбка исчезла. Всё же Герил обычно ее либо игнорировал, либо задирал. А тут он просто к ней обратился. Причем по имени. Корнелию сразу это напрягло.

— Что-то случилось?

— Я думаю… Что должен тебе кое-что рассказать…

— Не стоит себя утруждать.

Корнелия хотела было пройти мимо, но Герил схватил ее за запястье.

— Я хочу рассказать тебе про твою мать.

— Мою… маму?

Корнелия замерла. Это тема была для нее табу. Никто не рассказывал про ее мать. Пару раз даже пыталась спросить у отца, но он говорил, что она еще мала для этого разговора. Слуги шептались, что